Я бросила палку на пол и сделала шаг, ударив его ногой в челюсть.
– Я знаю достаточно. – Каллум поймал мою ногу и отбросил ее.
Однако в его глазах блеснуло что-то похожее на вызов. И он последовал моему примеру, избавившись от деревянного оружия.
Каллум встал в знакомую боевую стойку – ту самую, которую принимал десятки раз, помогая мне выпустить пар, чтобы я не разбивала носы и не ввязывалась в драки.
Я глубоко вздохнула, возвращая себе самообладание. И нанесла первый удар.
Мы принялись обмениваться атаками, едва касаясь друг друга, но вовремя уклоняясь. Его стиль ведения боя почти не изменился: Каллум был таким же быстрым, его ноги словно парили над землей, он ловко подпрыгивал и не терял баланса, призывая меня включать голову и отключать эмоции, чтобы подловить момент для удара.
Мы разные. Если мой стиль можно было назвать интуитивным, то стиль Каллума был расчетливым, логичным и последовательным. В его движениях не было хаоса, его техника была идеально отточена. Никаких сюрпризов или хитростей – лишь четкость, опыт и талант. Точно так же, как и в детстве.
Наш бой прервался на резкой ноте. Локоть Каллума замер у моей щеки. А мой кулак остановился рядом с его солнечным сплетением.
– Почему ты делаешь вид, что не помнишь меня, Каллум? – прошептала я, ощущая стук своего сердца в ребрах.
Но Каллум молчал. Взгляд его смягчился, пока он рассматривал мое лицо и изучал заживающие синяки. Его губы приоткрылись в безмолвном ответе.
– Ты умер? – спросила я тише. – Тогда… в школе. Ты умер?
Каллум качнул головой:
– Я исчез.
– Почему?
– Я больше не мог быть рядом с тобой.
На этих словах Каллум отступил, опустив кулаки вдоль тела. На его лице возникла тень, которая скрыла эмоции и секундную теплоту во взгляде.
– Что ты прячешь, Каллум? – Я тоже опустила руки. – Что случилось?
Он вновь покачал головой и отошел, создавая между нами ощутимую дистанцию.
– Поведение Фокса недопустимо, – Каллум сменил тему. – Мне жаль, что ты попала в эпицентр этого. И Фокс понесет соответствующее наказание за последнюю выходку.
– Наказание? – Я нахмурилась.
– Всю следующую неделю он будет мыть полы в тренировочном зале, убирать столовую после ужинов или подметать территорию штаба. Что-то из этого разряда. Я выступлю свидетелем и сообщу о произошедшем старшим.
– Старшим? Подожди, ты планируешь донести на Фокса?
Каллум поморщился:
– Я бы не использовал слово «донести», но что-то в этом роде.
– Зачем ты заступаешься за меня? Вчера встрял в нашу с Фоксом передрягу. И сейчас хочешь пожаловаться на него. Мне кажется, ты не особо заинтересован в общении с другим бойцами. Так почему помогаешь мне?
Каллум изогнул темную бровь:
– А ты за мной наблюдаешь?
Я смутилась, убирая прилипшие ко лбу волосы.
– Если ты помогаешь, потому что я девушка, то не стоит. Я прекрасно осознаю, что не вписываюсь в местную среду.
– Девушка или нет, не в этом дело, Элли, – выдохнул Каллум, снял кепку, провел рукой по волосам и надел ее обратно. – Если ты решишь называть себя бойцом, то тебе придется держаться на равных с остальными, впрочем ты уже это делаешь. Но я доложу на Фокса, потому что он поступил низко.
– Не как боец?
– Не как человек.
Я медленно кивнула, осознавая смысл его слов. Затем потянула за край своей футболки, вытирая пот со лба.
– Не думаю, что из меня выйдет первоклассный солдат. Сомневаюсь, что когда-нибудь смогу назвать себя бойцом.
Каллум нагнулся, поднимая наше оружие с пола.
– Может быть, остальные парни и не считают тебя идеальной кандидаткой на эту роль…
– А ты?
– Я считаю, что идти против воли сердца равносильно предательству. – Уголок его рта слегка приподнялся, Каллум поймал мой взгляд. – И к тому же разве тебе не плевать на мнение других? – Он развернулся и, прежде чем уйти, добавил: – Ты держала бо – оружие из японского боевого искусства бодзюцу. Оно не предназначено для битья по груше, его следует уважать. Разве ты сама не японка?
С этими словами Каллум вернул бо на полку и покинул зал, оставив меня в полном смятении чувств. Не знаю, ненавижу ли этого парня… или заинтригована им?
Дамы и господа, представляю вашему внимаю новый вопрос, ответа на который у меня нет.
Спустя полтора часа я лежала на кровати в своей комнате. Моя кожа после горячего душа была теплой и раскрасневшейся, а волосы – влажными и спутанными. Через приоткрытое окно в комнату проскользнул прохладный осенний воздух.
Выйдя из душа, я завернулась в плед и так и осталась лежать на кровати, не шевелясь. Даже когда в дверь постучал Эйприл после своей вечерней тренировки.
Я не хотела с ним разговаривать. Мне необходимо было побыть одной, упорядочить мысли. Возможно, даже помедитировать – практика, которую я начала втайне от отца после исчезновения Каллума.
Что бы сказал папа, увидев меня в таком состоянии? Наверняка подшутил бы надо мной, а потом бы вытащил из дома. Мы отправились бы в кино на какой-нибудь боевик и накупили кучу вредных сладостей.