Только вот настоящая проблема была в том, что у мамы всё началось после первых родов — ее личной трагедии, сломавшей рассудок.
Я искренне надеялась, что отчаянное желание Люсиль иметь ребёнка не сыграет с ней ту же злую шутку.
Собственно, поэтому и пошла с сестрой к той ведьме.
И это сыграло злую шутку уже со мной.
Почти до самого обеда меня сторожила матушка.
Она сидела в кресле, покачиваясь и напевая колыбельную, которую никогда не пела нам с Люсиль.
Если я ещё не сошла с ума от ревности, то такая компания и невозможность даже закрыть уши точно доведут меня до безумства.
— Я хочу в туалет, — заявила я служанке с обедом.
Миловидная девушка смутилась и покосилась на мою надзирательницу.
— Принеси и положи ей горшок, — невозмутимо приказала миссис Нортон, продолжая покачиваться и напевать одну и ту же мелодию в сотый раз.
Было желание закричать на неё, потребовать, чтобы замолчала, или просто выгнать из комнаты. Но я не могла — ещё в самом начале, будто невзначай, она обронила: в доме только мы и слуги.
Кричать, звать на помощь или как-то сопротивляться ее обществу не имело смысла. Я осталась с ней один на один, без свидетелей, без выхода.
А слушать её тихое, монотонное мычание больше не было сил.
Зато остался последний шанс — попытаться избавиться от нее иначе.
— Могу я позвать доктора Харриса? Снова жжет в груди… Думаю, мне опять нужен тот кислый отвар, которым меня поили, — попыталась сказать как можно спокойнее.
То, что случилось в следующее мгновение, заставило служанку убежать из спальни.
Спокойно напевавшая песню мама внезапно вскочила со стула и, словно разъяренная фурия, бросилась к кровати.
В следующую секунду, она вцепилась в мои волосы, рывком прижав к подушке, а потом с силой ударила по щеке.
Звон от пощёчины звенел в ушах, а в глазах на миг потемнело.
— Даже не думай! Ты не помешаешь им проститься, снова устроив свои фокусы! — зашипела она прямо в лицо, обдавая горячим, злобным дыханием.
Щека горела, а глаза наполнились слезами. Я даже не сразу поняла, что вызвало эту истерику.
Только услышав, как она пробубнила имя Виттории, всё встало на свои места.
Итан ушел прощаться с бывшей невестой, и мой «приступ», конечно, был совсем некстати.
Племянницу миссис Нортон любила куда больше собственных дочерей.
Возможно, потому что видела в ней себя в юности. Такая же жгучая южная красота, которая когда-то соблазнила моего отца. Тот же характер, те же повадки.
Они и правда были больше похожи на мать и дочь, чем на тетю и племянницу.
Я совсем не была похожа ни на Франческу Нортон, ни на своего отца. Семья всегда объясняла это тем, что я пошла в бабушку. Люсиль, хоть и унаследовала внешность матери, внутренне была совершенно другой — тихой, скромной, благовоспитанной.
…А вот Виттория — яркая, развязная, и не стесняясь заигрывала с мужчинами, наплевав на слухи и приличия.
Возможно, именно это в ней мама ценила больше всего.
Вернувшись в кресло, Франческа, как ни в чём не бывало, снова принялась гладить живот и напевать песню, которая точно будет сниться мне в кошмарах.
К счастью, новая пытка длилась недолго.
Спустя полчаса, запыхавшийся и в дорожном костюме, в комнату ворвался Джефф Нортон.
Слугам, видимо, было запрещено мешать прощанию гостьи и её бывшего возлюбленного, поэтому они дождались и всё доложили хозяину.
— Что с Эммой? — выдохнул отец, подбежал к моей кровати и, присев, погладил мои волосы.
На его всё ещё молодом лице, только слегка тронутом морщинами, появилось тревожное выражение. Светло-русые пряди слегка выбились из-под аккуратно уложенной прически. Голубые глаза — усталые, но внимательные — скользнули по лицу жены, а потом задержались на мне.
— Как ты, милая? — прошептал он, стёр с моих щёк внезапно покатившиеся слёзы и аккуратно коснулся воспаленной щеки.
— Я просто хочу в уборную, — едва слышно прошептала я отцу.
Если кто-то в этом доме и может мне помочь, то только он.
— Франческа, что с её лицом? — он повернулся к жене, все еще покачивавшейся в кресле.
Но на лице матушки не отразилось ничего нового — она продолжала напевать колыбельную, поглаживая живот, будто всё происходящее её не касалось.
— Она снова хотела себе навредить. Чтобы Итан не смог объясниться и попрощаться с Витторией. Я не позволила и привела её в чувства. Стоило сделать это ещё в самом начале, тогда не пришлось бы отписывать поместье, — безразлично отозвалась она.
Отец сжал кулаки и прищурился — кажется, он ожидал от неё хоть капли заботы о дочери, которая едва не отправилась на тот свет.
— Я же просил… Эмме нельзя нервничать, — зашипел он, быстро осматривая мои привязанные руки.
И снова Франческа отреагировала совсем не так, как от нее ожидали. Безразличие на лице, в одно мгновение сменилось яростью. Вскочив с кресла, она подошла к кровати и театрально указала на свой живот.
— Это мне нельзя нервничать! — закричала она, вонзая в меня палец, — А ты оставил меня с этой безумной девчонкой! Я ношу твоего сына. А она — просто капризная дрянь!
Театрально всхлипнув, женщина развернулась и вышла из спальни, демонстративно хлопнув дверью.