Лишь на мгновение — он быстро взял себя в руки, погладил мои волосы, старательно изображая заботу.
И только тогда до моего затуманенного разума дошёл смысл сказанного.
— Что происходит? Какая помолвка? Вы что, ждали, пока я очнусь, чтобы убить наверняка? — прошептала я, потерла грудь и посмотрела на мужчину рядом.
Судя по растрепанным русым волосам и небритости, Итан помогал отцу и ночевал у моей постели.
Непонятно, как они обошли проклятье ведьмы, но грудь больше не жгло, воздух не казался огнём, да и в голове прояснилось.
Улыбнувшись в ответ на поток моего негодования, Итан сел ближе и наклонился.
Слишком близко. Непозволительно близко.
Я ощущала запах мятной настойки, которую он, видимо, пил, и могла рассмотреть каждую щетинку на его подбородке.
Пока мужчина что-то искал в моем взгляде, я провела пальцем по небритому подбородку.
— Кажется, ты мне не привиделся, — выдохнула я, почти касаясь его лица.
Улыбка снова стала кривой, и он подался вперёд, настолько близко, что я почувствовала тепло его дыхания.
— Я реален, Эмма. А ещё я попросил твоей руки у мистера Нортона. Если будешь меня слушаться, через несколько дней состоится наша помолвка, — прошептал он, и его голос скользнул по коже, как шёлк.
Стоило наклониться всего на пару сантиметров — и наши губы сомкнулись бы в поцелуе.
Словно воздух между нами стал тёплым магнитом, тянущим всё ближе…
Но, услышав его слова, я резко отпрянула к изголовью, будто опомнилась.
Дыхание участилось, в ушах зашумело, а Итан вопросительно выгнул бровь.
Явно не такую реакцию он ожидал.
— Ты… Виттория… Это не наша помолвка. Ты что, решил надо мной поиздеваться? Или это просьба отца?.. Но зачем?.. Что происходит? — прикрываясь одеялом, я отползла от чужого жениха, всё ещё удивленного моей реакцией.
Я хорошо помнила его слова. И то пренебрежение, с которым они были сказаны.
Это было последнее, что я услышала, прежде чем провалиться в холодную темноту.
Как бы сильно я ни любила Итана — умирать больше не хотелось. Точно не после того, как провела во тьме непонятно сколько времени. Сначала всё внутри горело, а потом стало холодно, как в зимнюю ночь при открытом окне.
Было пусто. Больно. И вот — шёпот Итана вытянул меня из этой пустоты… только чтобы поиздеваться.
Именно поиздеваться, ведь недолго думая, он поймал мою руку и прижался к ней губами.
— Ты же так хотела нашу помолвку, Эмма. С того самого дня, как я вернулся. После того, что с тобой случилось, мы с твоим отцом всё обсудили. Я отменил помолвку с Витторией. А потом — попросил твоей руки, — пояснил он, наблюдая за моей реакцией из-под ресниц.
— Вы поговорили с Люсиль. Она рассказала о ведьме и её проклятии, — догадалась я, пытаясь понять причины такой внезапной перемены.
Судя по улыбке молодого лекаря, поговорили… но не поверили.
— Нет, о проклятии твоя сестра не упоминала. Что именно сказала ведьма? — спросил Итан с наигранной серьезностью.
Он всё ещё целовал мою руку, но даже это не помогало скрыть кривую усмешку.
Только мне, в отличие от циничного моряка, совсем не было смешно.
— Люсиль… Ты же знаешь, они так долго пытались… — осторожно намекнула я на причину, по которой мы вообще пошли на тот заезжий шабаш.
Услышав о том, что сестра несколько лет не могла понести, улыбка Итана сползла.
Похоже, Люсиль рассказала далеко не всё.
— Продолжай, — подбодрил он, и в голосе не осталось веселья.
— Нет. Если Люсиль не рассказала — и я не стану. Ей помогло, всё обошлось — это главное, — резко ответила я, снова уловив его удивление.
Кажется, Итан настолько привык к моим истерикам и вспышкам ревности, что здравый ответ сбил его с толку.
— Допустим. Но что с проклятием? — спросил он настороженно.
— Я просто соскучилась. Хотела, чтобы ты вернулся, — опустила голову.
А потом вздохнула и выдала то, в чём было стыдно признаться даже Люсиль:
— Я не верила ведьме, и она сказала — попроси самое невозможное и глупое, что только можешь придумать. Я и попросила. Чтобы ты скорее вернулся. Чтобы больше не уплывал. Чтобы была любовь, как в книжках. Такая, чтобы дышать было тяжело, чтобы сердце замирало, чтобы разум отключался от одного взгляда. Чтобы один раз и до конца. Чтобы не жить друг без друга… — я всхлипнула на последнем слове, и тут же оказалась в его объятиях.
— Я не могла дышать, Итан. Видя тебя с ней… я не могла дышать. Буквально умирала от боли. Была готова на что угодно, лишь бы вернуть тебя.
Он поглаживал мою спину, часто дышал, а потом поднял мой подбородок и заглянул в глаза.
— Теперь всё позади, Эмма. С Витторией всё кончено. Теперь я только твой. Скоро будет наша помолвка и твоё «один раз и до конца», — грустно, почти обреченно, улыбнулся Итан и коснулся губами моего лба.
Это звучало почти нереально. Слишком тихо, слишком спокойно, чтобы поверить.
Но его голос дрожал, руки были тёплыми, а сердце под моей ладонью билось неровно. Итан лишь делал вид, что спокоен — на самом деле он был напряжен и явно нервничал.
Предполагая, что в любой момент он может передумать, я решилась.
Решила получить хотя бы малость из того, что давно заслужила — за все его обещания.