Довольная улыбка Итана сползла. Кажется, я сказала что-то, чего он не ожидал. Или он правда решил, что я выбрала его только за красивое лицо.
Но нет. Я помнила, что всегда считала его привлекательным. Но нравился он мне не за то, как выглядел, а за то, что рядом с ним было уютно и безопасно.
Неважно, ссорилась ли я с Люсиль, боялась отвечать за пакость перед отцом или ругалась с миссис Нортон. Итан был первым, после отца, к кому я бежала, когда была напугана. И до отплытия ни разу не получала отказа. Или получала — но никогда не ощущала, что это так.
Всматриваясь в мои глаза, Итан что-то пытался там рассмотреть, а потом снова улыбнулся, привлёк ближе, запустил руку в волосы и поцеловал.
— Я так люблю тебя, Эмма. Только чудом я не лишился рассудка, увидев тебя тогда на кровати. Бледную, едва живую… Как представлю, что мог не успеть, дышать становится больно, — шептал он, покрывая моё лицо поцелуями — мягкими, нежными, едва ощутимыми.
Нет, это было совсем не то, в чём мы нуждались после долгой разлуки. Обхватив мужа за шею, я поймала его губы, требуя заслуженный, настоящий поцелуй. Нежность, жажда, страх и страсть — всё это смешалось в горячем дыхании.
Итан прижал меня крепче, словно всё ещё боялся, что я растаю, исчезну, проснусь. Несмотря на крепкую хватку и явно пылающую внутри страсть, его губы были всё такими же мягкими, нежными.
Он изучал, наслаждался, пробовал меня на вкус — словно обещая: теперь всё время этого мира принадлежит нам. Больше некуда спешить. Мы вместе. И теперь это навсегда.
В какой-то момент, между моими тихими вздохами и пальцами, зарывшимися в его мягкие волосы, он аккуратно отстранился, уложил меня на спину и поднял мои руки, прижимая запястья к подушке.
— Ты прекрасна, моя Эмма, — прошептал он, обводя моё тело взглядом.
Тем самым взглядом, под которым я всегда ощущала себя обнажённой. Стеснение и страх отступили. Он смотрел на меня, на оголившийся живот, на ноги… и в его глазах я не видела ни капли отвращения к моему новому телу. Точно так же, как и сама перестала замечать его шрам. Я видела в его взгляде желание. А он — моё. Мелкие изъяны больше не имели значения.
— Пока Бет спит, ты можешь ещё раз показать, как соскучился, — с невинным видом подсказала я, что нескольких поцелуев было явно недостаточно.
Итан понимающе улыбнулся, но вместо губ коснулся моей шеи.
— Безумно соскучился, жена, — прошептал он, скользя поцелуями по коже.
Медленно, но настойчиво. Он спустился ниже, расстегнул рубашку, приподнял ткань и коснулся губами груди. Боль, удовольствие, возбуждение — всё смешалось в один спазм.
От воспоминаний и ощущений тело заныло, внутри поднялась буря. Я так давно не чувствовала его рядом. Стон вырвался сам собой.
Он заставил Итана замереть, а потом — отступить.
Аккуратно прикрыв грудь, он провёл ладонью по моим волосам и поцеловал висок.
— Прости, малыш… я, кажется, потерял самообладание.
Его голос был мягким, хриплым. Он наклонился, едва коснувшись губами моего уха, и с вымученной усмешкой прошептал:
— Пожалуй, в этой рубашке есть свои преимущества. Видеть твою округлившуюся грудь после столь долгого плавания — это почти пытка.
Не скрывая разочарования, я заглянула в уставшие глаза. Несмотря на раннее утро, Итан выглядел так, будто не спал всю ночь.
— Хочешь ещё поспать? — тихо спросила я, пальцем скользнув по его ключице.
— Если ты не против, родная. Решиться и прийти к тебе в таком виде было непросто. Но твой отец, как всегда, не ошибся — глупо было прятаться, надеясь, что дни сотрут следы долгих месяцев.
Я провела ладонью по его груди, прислушиваясь к стуку сердца под пальцами — ровному, настоящему, родному.
— Итан, ты расскажешь мне, что произошло? Не сказки из писем. А то, что было на самом деле, — прошептала я, уткнувшись лбом в его плечо.
Он задержал дыхание. Покачал головой.
— Прости, малыш. Но нет. Во-первых, я подписал бумаги о неразглашении. А во-вторых… это не та история, которую хочется оживлять, — мягко ответил он.
А потом развернул меня к себе спиной, укрыл одеялом и прижал так крепко, будто мог удержать весь мир в одном объятии.
— Полежи со мной… Я так ждал этого. Так мечтал просто снова быть рядом, — прошептал он, целуя макушку.
Я накрыла его руку своей. Закрыла глаза.
Пока Бет спит — можно просто дышать. Просто чувствовать, как его дыхание щекочет ухо. Как пальцы тихо поглаживают моё плечо. Как он рядом — живой, тёплый, мой.
Это утро было почти идеальным.
Почти — потому что только одно утро навсегда осталось в сердце выше любого другого. То, в которое я очнулась от той бесконечной ночи… и увидела отца у кроватки.
Тогда я впервые по-настоящему поняла: мы выжили. Мы остались. Мы теперь — семья.
И с тех пор всё стало другим.
Всё же без кормилицы справиться с ребёнком сложно — даже со слугами.
Для неё Элизабет была ещё слишком слабой, и мы с Итаном сошлись на том, что первое время я буду кормить дочку сама.