— Эмма, тебе нужно поспать. Итан передал отвар. Выпей и поспи, я присмотрю за внучкой, — сказал отец, улыбаясь и внимательно вглядываясь в сморщенное личико.
Он убеждал меня, что дочка — вылитая я.
Я верила. К счастью, Элизабет повезёт больше, чем нам с Люсиль. Кроме обожающих её дедушки и отца, у неё будет ещё и любящая мать.
Под дверью проскользнул листок, и улыбка появилась сама собой.
Итан не мог прийти сам, но передавал письма. В этот раз, вместо краткой приписки было полноценное письмо, а иногда даже рисунок и обязательная забавная история с последнего морского путешествия.
Военный флот полностью покрыл долги отца, компенсируя задержку судна. И даже подкинул несколько выгодных контрактов. Деньги больше не были проблемой.
В связи с возвращением нам статуса богатой и достойной семьи, мой морской волк торжественно заявил, что теперь никакие долги не заставят его снова выйти в море.
Как сказал Итан, мои крики до сих пор звучали в его ушах — и это был тот самый шторм, который превращает морского волка в сухопутную ящерицу.
И это не сложно понять. Из-за денег он едва не лишился того, что не купить ни за какое золото. Того, что способно стать твоим солнцем, морем и даже океаном.
Только глядя на сопящий носик, я понимала: вот оно, моё солнце и моё небо. Жаль, что муж добровольно посадил себя на карантин. Жаль, что я не видела его лица, когда он впервые ее увидел.
Судя по рассказу отца, Итан спас нас, хотя сам не спал несколько суток и, кажется, незаконно пробрался в Новый Орлеан.
А теперь, убедившись, что мы в безопасности, заперся в комнате, командовал слугами, слал мне отвары и обещал скоро навестить.
К сожалению, «скоро» случилось не так уж скоро.
Ещё две недели Итан скрывался в комнате, потом начал выходить, но всё так же не спешил в нашу с Бет спальню.
Теперь он сам готовил мне отвар, сам приносил и подсовывал под дверь записку. Иногда даже останавливался и интересовался самочувствием — но ни разу так и не открыл дверь.
Это раздражало и пугало до дрожи. После того, что он сделал… после того, что он увидел…
— Ты вечно будешь скрываться за этой дверью, Итан? Или тебя всё же покусали лобковые вши, и ты это тщательно скрываешь? — не выдержала я очередного разговора через закрытую дверь.
Хриплый смех мужа отдавал горечью.
— Я не прячусь от тебя, жена. И как только вы достаточно окрепнете — ты больше не выгонишь меня из своей постели, — он пытался придать голосу уверенности, но что-то было не так.
Я точно чувствовала: Итан что-то скрывает.
Ни отец, ни слуги, ни Росита, приносившая отвары, так и не объяснили, что происходит.
— Ты зря переживаешь, Эмма. С Итаном всё в порядке. Настолько, что как только закончится карантин — мы с Роландом вернёмся в Саванну. Младший Харрис хоть и толковый парниша, но всё же плантацию я ему пока не доверю, — отмахивался от моих вопросов отец.
Он явно пользовался тем, что мне больно вставать. Да что там — вставать… мне и двигаться было больно.
Кости разошлись больше, чем было допустимо. И в отличие от жестокой повитухи, Итан не стал говорить, что это нормально.
После первой же жалобы он приказал обвязать таз тканью и не позволять мне ходить по меньшей мере месяц.
Да уж, Джо Харрис хорошо обучил сына. И будь они в Новом Орлеане вместе — у других докторов не осталось бы пациентов.
Как ни странно, я больше не возражала против излишней внимательности и придирчивости мужа. Как и против его заботы.
Побывав в руках доктора Морриса — я лучше буду терпеть своего придирчивого лекаря.
Дни снова превратились в рутину.
Элизабет крепла, росла и уверенно набирала вес. Я уже начинала вставать с кровати, сама могла добраться до уборной. Не без боли, но — сама. Это ощущалось как ещё одна маленькая победа.
Только хромота смущала и пугала одновременно. Но спрашивать о ней отца я всё так же не решалась. Не хотела нарушать его радость. Он смотрел на Элизабет с таким плохо скрытым обожанием, какого я прежде никогда не видела.
За несколько прошедших недель он будто стал другим. Морщины на лбу сгладились, а в уголках глаз появились тёплые лучики. Он улыбался чаще, мягче, и, кажется, по-настоящему.
И всё это — благодаря моей Бет. Кажется, у меня появилась конкурентка.
Как тут начнешь задавать вопросы о своих изъянах? Напоминать про боль и спрашивать — уйдёт ли она, или теперь я буду ходить с тростью.
Да и спросить было бы лучше у заботливого лекаря. Но кричать Итану через дверь или писать в записке я не решалась. А в комнату он всё так же не входил.
Ровно месяц муж скрывался от меня, а потом так же неожиданно появился рядом.
Очень неожиданно. И при этом крайне приятно.
Холодная постель вдруг сменилась тёплыми объятиями. Потом спину обдало чужое дыхание, а кожу коснулись губы.
Я настолько отвыкла от таких пробуждений, что вначале боялась пошевелиться. Только вздрогнула и сжалась в комочек.
Сердце застучало — часто, часто. А в голове зазвенели сомнения. Сон? Наваждение?
Но дыхание у шеи было реальным — частым, тёплым. Меня обнимали — крепко, осторожно, будто боялись спугнуть.