— Если это так необходимо… — заставила себя выдавить.
Я знала, что пока не снимут повязку, никакой близости у нас не будет. Даже то, что организм очистился, не отменяло того, что нога адски болела при малейшем движении в сторону. Восстановление может занять ещё месяц, два… даже полгода.
Итан точно знал, что близости со мной ждать не стоит — по крайней мере, в ближайшее время. Вероятно, решил договориться. Холодно. Рационально. Как врач. Как мужчина. Чтобы потом не было ревности, истерик и глупостей.
Наверное, это даже правильно.
Аристократы ведь так и делают — после первых родов, особенно тяжелых. Посещают бордели. Чтобы не тревожить жену.
Я просто… забыла.
Но он — нет.
— Хорошо. Я договорюсь о встрече и сообщу тебе дату. Думаю, будет лучше всё сделать в городе, чтобы тебя не волновать, — спокойно продолжал он.
Как будто мы обсуждали покупку ткани. Или визит к портному.
Как будто… это не больно.
А я молча слушала, как он рассказывает о женщинах — какие они, откуда, чем примечательны. В этом было что-то катастрофически неправильное. Пока я буду занята ребёнком, он возьмёт себе содержанку.
Наверное, так даже лучше чем ходить в бордель. Как посвятил меня муж — все женщины чистые и здоровые, а значит, риск принести какую-то инфекцию минимальный.
Я смотрела в темноту. Слышала голос, что еще недавно шептал мне, как любит. На коже всё ещё горели его поцелуи. А в голове уже рисовались картинки — как он будет проверять… трогать… сравнивать…
С каждой новой деталью — что-то во мне надламывалось. Когда Итан произнес слово «осмотреть», я не выдержала. В горле поднялся ком. И я всхлипнула.
— Не нужно, я не хочу этого знать. Выбирай на свой вкус. Но я не хочу ничего знать, — прошептала и попыталась встать.
Итан не позволил. Он развернул меня, всматриваясь в глаза, нахмурился и вытер пальцем мою слезу.
— Эмма, родная, не стоит плакать. Они дадут тебе передышку с кормлением, а ещё — выспаться ночью нам обоим. Это вовсе не значит, что ты не справляешься. Напротив, ты будешь высыпаться и сможешь больше заниматься с Бет днём, — в недоумении произнес он.
Муж смотрел на моё заплаканное лицо, явно решив, что я плачу из-за дочки. А тем временем до сонного, уставшего разума доходили его слова.
Стоп. Передышку в кормлении? Что?
— Ты говорил про кормилицу, — наконец, я поняла, кого именно описывал мой строгий лекарь.
Молодая, здоровая, уже родившая, но не больше года назад, из приличного района и с чистой кожей. Он собирался осматривать женщин, которых намерен подпустить к дочери, а не к себе.
— Конечно, Бет уже окрепла, можно выбрать ей кормилицу. А ты что подумала? — с искренним удивлением поинтересовался он. — Я что, по-твоему, предлагаю выбрать няню себе или, может, и вовсе советуюсь с тобой по поводу кандидатуры в любовницы? — с улыбкой Итан покачал головой, считая, что очень удачно пошутил.
Да уж, очень удачно.
Густо покраснев, я отвела взгляд, а глаза мужа округлились. Такого выражения на его лице не было с той ночи, когда я явилась к его порогу и потребовала на мне жениться.
— Бог ты мой, Эмма! — едва подавляя смех, Итан прижал меня к себе и зарылся носом в волосы. — Моя глупая ревнивая девочка, — шептал он, пытаясь не разбудить ребёнка.
Только редкие всхлипы выдавали, насколько абсурдным, по его мнению, было моё предположение.
— Откуда мне было знать? Ты так подробно их описывал, — попыталась я выкрутиться, и Итан всхлипнул, а потом прикрыл мне рот рукой.
— Молчи, родная, прошу — просто помолчи. Я не готов услышать, как именно ты до такого додумалась, — заикаясь, шептал Итан мне в ухо.
— Просто ты так вздыхаешь, а нам нельзя, а ты — мужчина. Старая леди, учившая нас этикету, говорила, что у мужей есть потребности. После первого ребёнка они ходят справлять нужду в бордель, — выдохнула я в его ладонь.
Итан сначала тихо хрюкнул, подавляя смех, а потом посмотрел мне в глаза и вздохнул, понимая, что это не шутка.
— Эмма, я… — убирая руку с моих губ, он несколько минут часто дышал, будто настраиваясь на разговор, потом уложил меня на подушки и погладил по голове.
— В целом, наверное, так принято. Но ты забыла — я не аристократ, а потому буду отвечать только за себя. Я не хочу справлять никакую нужду ни в каких борделях. Я хочу тебя. И мы будем ждать столько, сколько будет необходимо, — уверенно заявил он.
Посмотрев в сторону дрогнувшей колыбели, он мигом соскользнул с кровати.
Бет проснулась — то ли потому, что услышала сдавленный смех своего отца, то ли просто проголодалась.
— Я собираюсь сделать масло на основе одних запрещённых, но волшебных листиков. Твоя грудь быстро восстановится, но кормить малышку не выйдет. Листья горькие, они портят молоко. Я это предусмотрел и нашёл Бет кормилицу, — повторил он, ещё раз укладывая малышку на мои руки.
Внезапно стало стыдно. Откуда возникла эта странная ревность? Тем более мысль, что муж будет обсуждать со мной любовницу…
Кажется, недосып и усталость здорово туманят разум.