Нашему взору предстала гостиная с выцветшим, но чистым ковром на полу и добротной старой мебелью. В комнате стояли низкий столик, небольшая софа и пара кресел. У окна – письменный стол, а по бокам, напротив друг друга, две двери, ведущие в небольшие отдельные спальни. Было что-то трогательное и даже щемящее в оборках на покрывале и на шторах, бережно подлатанных и тщательно вычищенных, все с теми же неизменными розами. Я аккуратно присела на кровать – та мягко спружинила, не издав ни единого звука.
– Завтрак и ужин входят в стоимость проживания. Комнаты сдаются минимум на месяц. Оплата вперед. Жильцы – люди приличные: двое пожилых мужчин, супружеская пара и вдова с дочерью, – слышался приглушенный голос из гостиной.
– Нас все устраивает, мэм Гастингс, – Диксон был сама любезность. – Нас же все устраивает, дорогая сестра? – повернулся он ко мне.
Я неуверенно кивнула.
– Прекрасно. Тогда мы готовы внести оплату и сегодня же займем эти комнаты.
И время понеслось с головокружительной быстротой. Расчет в гостинице и переезд, быстрый обед в ресторации неподалеку и первый визит на курсы машинисток. Там я в компании остальных дам и девушек до вечера изводила бумагу результатами своих упражнений, стуча по клавишам, пока пальцы не онемели.
В конце занятия я немного запуталась и покидала класс одной из последних. Из коридора слышался девичий щебет и смех. А еще мужской голос, немного похожий… Да нет, быть такого не может. Что ему здесь делать? Я прислушалась.
– Если бы знал раньше, что тут такой цветник, сам бы записался на ваши курсы! Интересно, где сестра?
Я быстро вышла из класса. В коридоре меня ждало крайне занимательное зрелище: среди прихорашивающихся девушек стоял Диксон, отпускал комплименты, игриво улыбался, но при этом поглядывал на дверь.
– Что ты здесь делаешь? – спросила я чуть громче, чем следовало.
– И я рад тебя видеть, дорогая сестра, – ответил он, слегка склонив голову набок. – Время уже позднее, темнеет, вот решил тебя проводить до дома.
– Вот бы мне такого заботливого брата, – стреляя глазками, протянула симпатичная брюнетка.
– И мне, и мне! – раздалось со всех сторон.
– Боюсь, на стольких сестричек моих нервов не хватит, – засмеялся Диксон и, взяв меня под руку, учтиво попрощался.
– Хорошего вечера, красавицы.
– Как ты меня нашел? – шепотом спросила я, когда мы вышли. Он посмотрел на меня, как на дурочку.
Ну конечно! Клятва, чтоб ее демоны в болото утащили.
– Спасибо, что встретил, – сказала я, когда мы уже подходили к пансиону мэм Гастингс. Он только слегка кивнул в ответ.
Нам открыл помощник хозяйки, мастер Грэг. Мы поднялись в свои комнаты, и тут я наконец поняла, что именно меня смутило в первый мой визит сюда: впервые мне предстояло жить бок о бок с чужим человеком, тем более с мужчиной. Нет, от Диксона я ничего непристойного не ждала, но все равно это было непривычно и слегка неловко.
Но тут я вспомнила о нерешенной проблеме, и всю неловкость как ветром сдуло.
– Что же делать с документами? – спросила я. – Завтра нужно оформлять договор.
– На твое настоящее имя они имеются?
Я кивнула и, порывшись в своих вещах, вытащила сложенный лист бумаги с государственной магической печатью.
– Хорошо, – он положил его на столик перед собой и задумался, крутя его то так, то эдак.
– Наложим несколько небольших иллюзий, – сказал он наконец и невесело усмехнулся. – Дед с его опытом и знаниями сделал бы это за несколько мгновений, и держалось бы все это долго. Давай посмотрим, сколько продержатся мои потуги.
Он пристально изучил надпись на листе, затем закрыл глаза и какое-то время сидел, держась за голову, затем накрыл лист ладонью и замер, сосредоточенно глядя сквозь нее. Когда он убрал руку и протянул мне документ, я прочитала «Марта Джонсон» в графе «имя». Надпись была сделана тем же почерком и теми же чернилами, что и остальной текст документа.
– Иллюзия дольше держится в присутствии ее создателя, – проговорил Эверт, не обращая внимания на восторг в моих глазах. – Я попробую запитать ее от твоего амулета, но не уверен в успехе. Все-таки знания о магии иллюзии у меня отрывочные.
Я послушно протянула ему золотистый маскировочный артефакт и тихонько села рядом. Эверт сначала поколдовал над амулетом, потом произвел какие-то манипуляции с документом, и иллюзия исчезла. Он восстановил ее и попробовал другое плетение. Лицо его было непривычно сосредоточенным, неподвижным, только в те моменты, когда что-то не выходило, слегка дергался уголок рта.
– Это процесс долгий, а завтра ответственный день. Ложись-ка спать, воробушек.
Я поняла, что меня вежливо просят не мешать, и решила последовать совету. Уже лежа в кровати, я прислушивалась к звукам из гостиной и словно наяву видела, как молодой маг устало откидывается в кресле, как ходит по комнате, раздумывая над сложной задачей, пишет что-то на листе бумаги, а потом раздраженно комкает его и кидает в корзину, снова ходит. Усталость долгого дня дала о себе знать, и я сама не заметила, как уснула.
Проснулась я от энергичного стука в дверь. И какое-то время пыталась понять, что происходит.
