Однажды вечером (с момента приезда в Ровенти прошло, наверное, недели три) я снова развозила пакеты документов клиентам и нарочно оставила напоследок того, который жил рядом с «Краун». Я знала, что после работы Эверт с приятелями собираются в таверну, и мне совершенно не хотелось проводить этот долгий вечер в одиночестве. До галереи я добралась быстрее, чем планировала. Пришлось довольно долго гулять по улице туда-сюда, чтобы скоротать время. Весна уже вступала в свои права, и снег на улицах почти растаял, однако ветер дул холодный. Поэтому, когда я увидела выходящую из галереи компанию молодых людей, шумных, предвкушающих хороший отдых, с радостью поспешила к ним.
– Эрик! – воскликнула я и тут же мысленно отругала себя за слишком уж очевидное переигрывание. – Какое совпадение!
– Что ты тут делаешь? – осадил меня «братец».
– Развозила вот почту, иду домой, – ответила я как можно легкомысленнее.
– Ага, пешком от самого Спрингтона, должно быть. У тебя нос красный и глаза от ветра слезятся.
– Какая милашка, Джонсон, ты нас не познакомишь? – подключился к беседе крепкий плечистый парень. Его приятели одобрительно загалдели.
– Марта, моя сестра, – неохотно представил меня честной компании лжебрат, я сделала быстрый книксен.
– А вы куда-то идете вместе? – я наивно хлопала глазами, стараясь игнорировать укоризненный взгляд Эверта, который еще вчера объяснил мне, зачем и куда они собираются. – В таверну? Ой, а можно с вами?
Вот тут и пригодился фирменный взгляд «бедняжки», отработанный еще в пансионе мэтрисс Шульц.
– Ну пожалуйста! Я ужасно проголодалась!
Мой расчет был безукоризненным. Будь «братец» в гордом одиночестве, я бы уже бежала домой. Но его знакомые подхватили мою идею.
– В самом деле! Джонсон, возьми девчонку, пусть развлечется. Да не бойся, не обидим. Понимаем, сестра – это святое.
– Точно, Зейн. А потом, для греховного там красоток с фабрики будет полно.
Скрепя сердце Эверт согласился с моим неожиданным обществом. Только кулак мне показал украдкой и посмотрел недружелюбно.
Чтобы разместить нашу дружную компанию, в таверне пришлось придвинуть друг к другу два тяжелых деревянных стола. Мы с Диксоном оказались далеко друг от друга. По обе стороны от меня сидели довольно приятные кавалеры, которые сразу взяли надо мной шефство. В результате вскоре передо мной стояло блюдо с рагу, кувшин согревающего отвара, а также кружка горячего ягодного сока со специями.
Поднялись вверх кружки, понеслись тосты и подначки. Я тихо сидела, утоляя свой аппетит, и, пользуясь тем, что на меня не очень-то обращают внимание, слушала, о чем говорят молодые мужчины.
– Тодс снова сегодня травил байки про этот Орден Магии. Прямо заклинило его.
– Ну-ка, что на сей раз?
– Растет, говорит, ширится. Недавно чуть не в Магконтроле кого-то повязали. Готовили покушение, на кого – точно не знает.
– Да ну, брехня.
– Но министра-то на прошлой неделе шлепнули!
– Так говорят, он сам того, от болезни.
– Ага, так тебе все и рассказали.
– Я тоже слышал что-то такое. Мол, у них в крупных городах везде свои люди. Маги, понятное дело. Простому народу это все без надобности. Эй, Моррис, хочешь опять империю с магами во главе?
– Я что, дурной? Кто этого захочет? Разве что мист Клэмпси, демоны его сожри, он и так за любую провинность готов задницу… Простите, мисси, пятки поджечь.
– Не к столу, а?
Через некоторое время наша компания приросла несколькими развеселыми девушками. Теми самыми, фабричными. Не особенно стесняясь, они занимали места впритирку к парням и оживленно болтали с ними и между собой. Откуда-то сразу взялась потертая, но звонкая гитара, и парень, сидящий недалеко от меня, принялся ее мучить. Менялись кружки и блюда, девицы хихикали, гитару передавали по кругу. Я же сосредоточенно расстреливала глазами пышную дамочку, так и жмущуюся к Диксону. А он, похоже, и не был против.
Я с досады одним махом проглотила остывший напиток, поперхнулась и поняла, что есть больше совершенно не хочу, поэтому просто глазела по сторонам. Гитара в очередной раз сменила музыканта, но, вопреки моим ожиданиям, им стал не Диксон, мило беседующий с противной девицей, а кто-то из приятелей. Ну нет. Я поняла, что оскорблена в лучших сестринских чувствах.
Я выхватила массивную кружку из-под носа соседа и грохнула ею по столу, чтобы привлечь к себе всеобщее внимание. И привлекла!
– Эрик! – вскочила я на ноги. – Ты почему не играешь?
И прежде чем «братец» смог ответить, крикнула его соседу:
– А ну верни ему гитару!
– Да он все равно опять откажется! – пожал плечами тот.
– Ну пожалуйста, – попробовала я попросить менталиста по-хорошему.
– Только после тебя, – наконец произнес Диксон. Нехорошо произнес, тяжело.
– Я играть не умею, – расстроилась я. – Только танцевать.
Народ одобрительно зашумел.
– На столе, – повысил ставки упрямый баран, явно надеясь, что я струшу.
– Тогда две песни, – не спасовала я. И тут же, пока Диксон не передумал, крикнула: – Все слышали? Я танцую, а потом Эрик нам сыграет. Дважды!
