К вечеру я так устала, что голова отказывалась соображать, а пальцы печатать. Законник же, демонов ему под стол, развил бурную деятельность. Мэм Вудс к этому моменту уже убежала к внукам, и весь поток недовольства вылился на мою голову. Я узнала, что я бревно с глазами, а не помощник, что в голове у меня ветер гуляет, а руки растут не оттуда, откуда следует. И кто меня только нанял?! Я услужливо подсказала, и мне устроили выволочку еще и за то, что мист Мун не мог найти свой шарф, а также за то, что я все еще сижу тут, а ведь давно должна была уйти домой. Услышав последнюю претензию, я радостно побежала одеваться, попрощалась и вышла на улицу.
Прохладный вечерний воздух приятно освежал. Я шла к нашему новому дому по освещенной фонарями улице и улыбалась: первый рабочий день позади, и что бы там ни говорил мист Мун, я, кажется, справилась.
Эверт пришел значительно позже, когда я уже отужинала в компании совсем не старой еще вдовы и ее дочки Клары и читала в нашей гостиной прихваченный у миста Муна гражданский магический кодекс.
– Привет работникам! – с порога начал он. – Как все прошло, как твой многострадальный договор? – продолжил, устало опускаясь в кресло.
Я принялась в красках расписывать события насыщенного дня, он слушал, вставляя свои замечания, и совсем меня заболтал. И только когда он скрылся за дверью своей спальни, я поняла, что о себе он не сказал ни слова.
Началась совершенно новая для меня жизнь. С утра я бежала в контору миста Муна, разбирала почту, составляла расписание, принимала клиентов, подавала отвар и выпечку; после обеда разъезжала по городу с поручениями или сопровождала миста Муна в здание суда, а затем до вечера подбирала нужную литературу на следующий день. Если мне не нужно было на работу, я шла на курсы машинисток и перепечатывала там до мелких демонов в глазах все тот же кодекс, а потом читала сборники законов, которые нужно было знать назубок.
Мист Мун витиевато ругался, портил мне нервы и порой вел себя хуже избалованного ребенка. Но он был истинный профессионал. Так изящно находил лазейки в законах или разрешал споры, что я порой не могла сдержать восторга. Он раздражался, обзывал меня «экзальтированной дурочкой», но чувствовалось, что похвала ему приятна.
Подобно мэм Вудс, я взяла под опеку мальчишек-беспризорников, заглядывающих к законнику за новыми заданиями и оплатой. Я продолжила традицию подкармливать их пирожками, а в совсем холодные дни выносила им горячий отвар или бульон в жестяных кружках. Особенно мне нравилось, когда в контору заглядывал Ноэль – рыжеволосый мальчуган лет десяти. Он развлекал нас с мэм Вудс забавными историями, был довольно вежлив и всегда мог приструнить своих дружков, если они, забывшись, выражались по-уличному или пробовали стянуть что-нибудь со стола.
– Будешь у мисси Джонсон крысячить, уши откручу по самый копчик, понял? Извиняйте, мэм, этот олух вас больше не побеспокоит.
Кто меня действительно беспокоил, так это Эверт. Мы теперь не так часто общались, хотя и жили бок о бок. Утром он уходил чуть свет и приходил позже меня. Иногда он задерживался надолго – ходил в таверну со своими коллегами, как было у них принято. После этих посиделок он приходил совсем вымотанный, а я не могла уснуть, не услышав, как он заходит в комнату, хотя ни за что бы не призналась в этом.
Как-то раз, проходя по делам неподалеку от галереи «Краун», я не удержалась от того чтобы посмотреть, где работает мой «братишка». Не привлекая к себе внимания, я шла и разглядывала выставленные в огромных витринах модели магикаров – новехонькие, сверкающие начищенными боками в свете магических гирлянд, так и манившие в свой уютный кожаный салон.
Диксона я заметила не сразу, а заметив, вздрогнула. Он галантно распахивал дверь ярко-красного магикара перед дамой в меховом манто и рассыпался перед ней в комплиментах, неустанно кланяясь и целуя ручку. Дама благосклонно принимала знаки внимания и отдавала распоряжения своему молодому спутнику – то ли племяннику, то ли секретарю.
Так не похож был этот услужливый юркий тип в зеленой униформе на молодого менталиста, которого я знала, что стало горько. Нет, я понимала, конечно, что это всего лишь маска, роль, которую ему приходится играть, чтобы влиться в чуждую ему жизнь. Но все равно что-то внутри меня протестовало. Возможно, свою роль сыграли и истории о Майкле Мэлтоне, которые я начала читать и которые захватили меня с головой. Все эти запутанные преступления, которые с блеском расследовал дерзкий сотрудник Магконтроля, его методы работы, шуточки, склонность к авантюрам – все, решительно все напоминало мне Эверта.
Я пробовала было поделиться с ним подобными размышлениями, но они были пресечены на корню.
– Воробушек, не надо лезть куда не просят, – он давно не разговаривал со мной так жестко и холодно. – Все это, – он небрежно указал на книгу, – романтическая чушь, не имеющая ничего общего с реальной жизнью.
Больше таких попыток я не делала. А он, казалось, еще больше отдалился после этого разговора.
