— Как бы я хотел, чтобы всё было иначе, моя девочка, — с надрывом говорит он, а во мне всё переворачивается от его слов. Я вспоминаю наш поцелуй несколько дней назад и с мольбой смотрю на него.
Почему каждый раз это так сложно? Я так хочу этого! Он так мне нужен! На секунду мне кажется, что он этого не сделает. Я вижу сомнения в его глазах и как будто бы внутреннюю борьбу. Но это продолжается ровно пару мгновений; без каких-либо дальнейших сомнений, видимо, проигрывая самому себе, он целует меня, а я полностью растворяюсь в его нежности без остатка. Почему так не может быть всегда? Почему каждый раз, как он целует меня, мне кажется, что он как будто прощается со мной? Этот поцелуй другой: чуть более настойчивый, более требовательный, более чувственный, но и он заканчивается, оставив в душе болезненную недосказанность.
До самого утра я ворочаюсь не в силах уснуть. Передо мной стоят то чёрные холодные глаза, то согревающий свет изумруда…
В четверг я решаю отправиться в то единственное место, которое всегда было моим вторым домом. С первыми лучами солнца я распахиваю массивные двери библиотеки, занимая место в самом укромном уголке вдалеке ото всех, в надежде, что меня тут никто не найдёт, и я смогу провести весь день в извилистых лабиринтах стеллажей и книг, изучая магию Лаэты, в попытке найти хоть какие-то заклинания, которые смогут ей помочь и о которых она может забыть в завтрашней нервотрёпной мясорубке.
В целом, говоря о школе магов воды, можно отметить, что она не так приспособлена к нанесению увечий, как, к примеру, магия огня или земли. Все движения плавные, без резких движений, очень аккуратные и даже ленивые. Магия воды имеет серьёзные ограничения на использование, как и каждая из них — ей нужен источник. Причём, чем он больше, тем разрушительнее и её сила. Однако опытный маг, даже используя воду из колбы, способен нанести серьёзные увечья. Стихии огня и воды находятся в противоположных концах символического круга. Считается, что если маги огня особо сильны в дневное время суток, при свете солнца, то маги воды достигают своего пика ночью, при свете луны.
Магия воды в своем первозданном виде наносит ненамного меньше вреда, чем в твёрдом или газообразном состоянии. Каждое из направлений требует тщательного изучения и контроля. Лаэта значительно преуспела в манипуляциях с жидкой водой и достаточно неплохо владеет её твердым состоянием, но вот паром она не занималась никогда. При этом, её основная слабость заключается в гидрофобии, которая мешает ей перемещать большие объёмы воды и делать мощные заклинания.
Как бы я не пыталась все эти годы побороть её страх, у меня ничего не вышло: мы купались в мелких озерах, где она пыталась контролировать их воды, и даже затаскивали её в океан, в надежде, что его сила пробудит силу и в ней. Мы читали книги по психологии и общались с белыми колдунами; Лаэта даже приходила на сеанс к моей маме, которая убеждала, что если она сможет сломить стену своего страха, она станет значительно сильнее, но даже это не смогло пересилить основной инстинкт. Я много месяцев листала книги в поисках свитков, которые бы могли погасить страх или изгнать его, но, как оказалось, их сила очень ограничена и её не хватит для этого. Даже под воздействием тёмного колдуна она не сможет забыть свою основную фобию. Скорее наоборот, сила страха при сильном сопротивлении может сломить воздействие тёмной магии и разрушить оковы, но сам страх не поддастся ни на дюйм. Порой даже в слабостях можно найти силу, но в её случае это всё-таки неподъёмный груз, который тянет её на дно, а заодно теперь и меня.
— Так-так-так, вы только посмотрите, — ненавистный голос вырывает меня из водной стихии, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть самый яркий из моих кошмаров воплоти.
Наира со злорадной улыбкой стоит в проходе между стеллажами, одетая в красные кожаные леггинсы и коротенький тёмный топ. Острые скулы, прямой нос и заострённый подбородок особенно выделяются при свете тусклых ламп. Её длинные чёрные волосы собраны в растрёпанный высокий хвост, а ярко-розовые единичные пряди гармонично подчёркивают образ. Её глаза цвета охры, густо подведённые тёмной подводкой, горят самоуверенной ненавистью и злобной ехидностью.
Мысленно я проклинаю всё на свете, потому что по её довольному лицу точно могу сказать, что в своих планах она более, чем преуспела: мы с ней здесь абсолютно одни.
— Знаешь, ты очень предсказуема, — усмехается она.
— Эту фразу я слышу уже не в первый раз, — с горечью отвечаю я, осознавая в какой отвратительно неудачной ситуации я нахожусь.
— Хотя признаю, ты смогла меня удивить, — медленно произносит она, прожигая меня своим взглядом. — Как возможно, чтобы такое ничтожество, как ты, в один момент, стало таким достоянием цивилизации? Все и вся тебя обсуждают. Меня уже тошнит от этих бесконечных: «Кира», «Кира», «Кира»! Ну сколько можно, а? Какой-то неудачнице повезло, и теперь все просто в восторге!
