Я даже не задумалась над тем, что в действительности теперь меня ждёт, а вечерняя стычка с Наирой, которая закончилась значительно более удачным исходом, чем могла бы, полностью открыла мне глаза на сложившийся порядок вещей. Я и раньше была абсолютно беззащитной, но из-за того, что на меня было всем плевать, это не было такой проблемой, как теперь. Всё катастрофически изменилось. В один день у меня появилось куча пассивных наблюдателей и ещё большая куча весьма деятельных врагов, которые превосходят меня и по силе, и по мастерству. В их глазах я бесхребетная выскочка-неудачница, которой несказанно повезло. И в этом всём их бесит даже не то, что мне досталась в руки подобная гильдия, а то, что у меня нет ни грамма таланта, который есть у них. Пожалуй, более худшего расклада и не придумаешь. Самая выигрышная моя стратегия — это всегда быть на виду, всегда быть в гуще событий, всегда быть в максимально людных местах. Стоит мне забыть хотя бы на долю секунды, кто я теперь и какой посыл несу для всех них, со мной случится то же самое, что и сегодня. Но это можно считать везением, даже потеряй я полностью свою руку. В худшем случае я бы не открыла свои глаза больше никогда.
К моменту, когда в сумерках я наконец-таки зашла в филиал Робиуса на бурлящую сотней красок ярмарку кровожадности, я успела проклясть всё на свете. Ночью я, естественно, почти не спала из-за излишне насыщенного прошедшего вечера, который уже ознаменовался событиями, не позволявшими мне предаться эфемерным снам, а также из-за предстоящего променада, который обещал быть в разы эпичнее, и с которым мне только предстояло столкнуться лицом к лицу. Разумеется, значительно расшатанная за ночь психика решила не останавливаться на достигнутых победах, и днём мои психологические границы были значительно расширены многочисленными переживаниями о том, что ещё не успело явить себя свету.
Оставаться один на один с потерявшим всякую скромность внутренним голосом не предвещало ничего хорошего, так что я направилась прямиком в Прайм, где принялась с завидным рвением сканировать все бурлящие студентами коридоры и аудитории в поисках Лаэты и Фелиция, хотя точно знала, что их здесь нет и быть не может, так как все гильдии в такой «важный» день получают своего рода освобождение, дабы они могли в полной мере подготовиться к демонстрации боевых навыков. Разумеется, благожелательная публика всячески меня подбадривала, желая мне удачи и говоря, что обязательно почтут своим присутствием предстоящее действо, чем каждый раз уверенно забивало гвозди в гроб моего спокойствия.
Пика отчаяния я достигла примерно в обед, когда увидела Деймона в идеально выглаженной чёрной рубашке и в весьма приподнятом расположении духа рядом с Гэбриэлом и Дэниелом, которые оживлённо что-то обсуждали, периодически косясь на меня. В целях достижения верхней границы уныния я сидела в столовой до победного, пока меня не нашёл Таниэль, который со скрипом, но уговорил меня составить ему компанию на последних лекциях, чем немного привёл меня в чувство своим живительным присутствием.
И вот, рука об руку с ним и с его не вовремя молчаливой сестрой, мы заходим в филиал Робиуса: огромную переливающуюся сотней красок хрустальную сферу, которая озаряет своим светом всё вокруг. Тяжёлая духота и сбивающий с ног гул наполняют это место до краёв. Толпы народа слоняются между тремя большими рингами, вульгарно веселясь, без меры напиваясь и оголтело советуя наиболее выигрышные, по их экспертному мнению стратегии любому, даже тому, кто их особо слушать-то и не желает. Фелиций и Лаэта стоят около центрального ринга под надзором сотен глаз, которые ловят каждое их движение и слово. Она с широкой улыбкой приветствует меня, беззаботно радуясь предстоящему веселью и поправляя свои серебристые волосы, заплетённые в тяжёлую косу.
— Лаэта, люди погибают здесь. Некоторые даже навсегда, — говорю я сквозь зубы, пытаясь привести её в чувство.
— Да всё будет нормально! Я готова на все сто, — отмахивается она, на что я лишь сухо переглядываюсь с Фелом.
