Мне хватило секунды, чтобы со всей точностью считать весь испытываемый им спектр эмоций. Он абсолютно точно знал, где находится и что именно всех нас ждёт, не принимая это так, как делала его подруга по гильдии или развесёлая публика вокруг. Ни дурманящие запахи мнимого веселья, ни многочисленные пестрящие заголовки, восхваляющие грандиозные арены с незабываемым зрелищем, ни задорный смех, раздающийся со всех сторон, не смогли затуманить его ясный взор, чётко позволив разделить белое и чёрное. На его бледном беспокойном лице отчётливо выделялись глубокие морщины, которые на его лбу смотрелись словно вырезанные шрамы. А его обычно светлые лучезарные глаза сейчас были непередаваемого тёмно-золотого оттенка, отдающего медным янтарём и несущие неподъёмный груз этого места. Сила эмпатии, которая со всей чёткостью и ясностью позволяла ему считывать переживания и эмоции всех окружающих его людей, сейчас придавливала его к земле — неподъёмная боль одних в его понимании была намного весомее фальшивого разгула других. Равно как и в моём…
— Всё нормально, — сильно хмурясь, возвращает он мне пристальный взгляд.
— Мне кажется, я никогда тебя таким не видела, — говорю я тихо. — Если ты не готов или хочешь уйти…
— Нет, — решительно прерывает он меня, — я останусь здесь. С тобой.
И я благодарно ему киваю, отчего он даже слегка улыбается.
— Всё будет хорошо, — касается моей руки Таниэль. — Мы договорились: если что-то пойдёт не так, Лаэта откажется от боя и сдастся, — но я пропускаю его слова мимо ушей, ведь я не верю в то, что она не пойдёт до конца, даже если меня убеждает в этом человек, который видит будущее.
Одно дело, когда ты говоришь о боли, и совсем другое — когда испытываешь её в полной мере, пропуская через себя. Я опять смотрю на Фелиция, и мурашки ледяной волной ползут по мне, когда я вижу его суровый взгляд, прикованный к одному из рингов, где парня сильнейшими потоками воздуха метало из одной его части в другую, как безжизненную марионетку. Бьющий через край адреналин, затуманенный болью и эмоциями рассудок, а также слепое желание победить любой ценой сыграют в смертельное казино с каждым, кто примет правила этой игры, согласившись проверить свои лимиты.
— Кирена, — неожиданно слышу я уверенный голос и вздрагиваю — мне кажется, я никогда не перепутаю его ни с кем другим. Деймон кивает в сторону, и я безропотно следую за ним, понимая, что это не обычная просьба.
Его сосредоточенный внимательный взгляд чёрных глаз никак не ладил с надменной и даже коварной улыбкой, когда он повернулся ко мне.
— Я надеюсь, ты понимаешь, что ни при каких условиях на ринг ты не можешь вызвать меня, даже если твоя подруга отправится к своему водному Богу, а то я клянусь, ты об этом пожалеешь. Я ясно выразился? — вместо приветствия спокойно произносит он, переводя на секунду взгляд на своего компаньона Роланда — распорядителя сегодняшних боёв, который стоял недалеко от нас.
Бледнея, я безнадёжно киваю, даже не пытаясь с ним спорить. После нашей с ним стычки в Робиусе я четко поняла, что к нему я не обращусь больше за помощью ни при каких обстоятельствах — это просто бесполезно. Если бы Деймон хотел, он дал бы мне всё сам, а никакие мольбы и пустые упрашивания его не переубедят — это, пожалуй, только усугубляет моё положение во всех смыслах.
— Это что? — резко темнеют его глаза, а я чертыхаюсь, проследив его взгляд, который смотрел на мою руку.
Как он вообще мог заметить? Я специально надела самую длинную и непроницаемую кофту, чтобы скрыть следы моей жаркой встречи с прошлым. Даже Таниэль не обратил внимания, но от вездесущего тёмного демона не скрыть, видимо, ничего: краешек глубокого багрового ожога виднеется на тыльной стороне бледной кисти.
— Да неважно, Деймон, — пытаюсь отделаться я и сбежать от него.
К моему удивлению, он по-хозяйски хватает меня за руку, стремительно расстёгивая мою толстовку, и стаскивая резким движением рукав, обнажая мои рубцы. А я настолько ошеломлена, что даже не успеваю остановить его бесцеремонную наглость.
— Кто это сделал? — спрашивает он сквозь зубы, когда его руки аккуратно берут моё запястье и проводят по саднящим рубцам вдоль предплечья.
— Я обожглась у магов огня, — не хочу говорить я.
— Ты врёшь мне, Кирена? — спрашивает он убийственно спокойно, медленно проговаривая каждое слово. — Ты правда хочешь узнать, что такое подчинение такому, как я? — смотрит он своими холодными яростными глазами на меня, когда видит моё промедление.
— Наира, — обречённо выдыхаю я, в очередной раз принимая от него поражение. — Мне казалось, ты будешь счастлив это увидеть. Разве ты не этого хотел?
— Похоже на то, — задумчиво произносит, он, неотрывно смотря на мою руку. — Почему же твой всезнающий мальчик тебя не защитил?
— Он не может видеть всё, Деймон! В этом нет его вины! И он ничего мне не должен! — огрызаюсь я.
