Эмпат полностью

Алекс глубоко, шумно вдохнул. Воздух обжег легкие, как дым после пожара. Он мысленно приказал Пеплу: «Место! Ждать! Тихо!». Щенок прижался к мху, замер, лишь дрожа всем телом, глаза прикованы к хозяину. Алекс отбросил все – страх, сомнения, ледяной шепот Корня, даже собственную боль. Он сконцентрировался до предела. Представил не грубое сжатие, а тончайшую, самоорганизующуюся сеть из нитей его багровой воли и остаточного ХП, готовую опутать бушующий узел заразы в руке Лоры, как паутина ловит вибрирующую муху. Каждый узел этой сети, каждый луч должен был гасить хаотические импульсы, сдерживать распространение яда, перераспределять давление. Это требовало не грубой силы, а беспрецедентной точности, концентрации и уязвимости, которых у него, измотанного до предела, почти не оставалось.

Голос Корня: "ИЗМЕНА… СИЛА ОСКОРБЛЕНА… ТЩЕТНОЕ УСИЛИЕ…" Метка: ПУЛЬСИРУЮЩАЯ БОЛЬ ( -3 HP/мин).

Он протянул руку. Не к Лоре, а к пространственно-энергетическому узлу над ее больным запястьем. Пальцы сложились в сложную мудру, словно он удерживал невидимый, пульсирующий кристалл. Багровые нити чистой силы воли, тонкие как паутинка, но невероятно плотные, потянулись из подушечек его пальцев к ее коже, к тому мерзкому ядру хаоса. В момент виртуального «контакта» энергетических полей…

Вселенная взорвалась в его черепе.

Резонанс Страдания (F-) сработал как гиперболический усилитель, вбросив в его сознание не просто боль Лоры, а весь ее экзистенциальный кошмар в 4K-реальности: обжигающе-ледяной шок от прикосновения к «Плачущей Звезде», разрывающую клеточную структуру агонию внедрения, тактильные галлюцинации мириад ползущих под кожей ледяных червей, тошнотворный сладковатый запах собственной плоти, начавшей тихо тлеть изнутри, непреодолимое чувство падения в черную дыру, где нет ни времени, ни надежды.

Одновременно Голос Корня ударил по Метке ледяной кувалдой ярости: «СТРАДАНИЕ – ТВОЯ СУТЬ! ПРИМИ ЕГО!».

Боль пронзила душу, Хаос-Потенциал вздыбился, как загнанный зверь, а его Манипуляция, эта хрупкая, идеальная сеть, дернулась в судороге и грубо, хаотично рванула энергетическую структуру ядра вместо того, чтобы аккуратно опутать.

Лора издала звук – не крик, а предсмертный хрип выпотрошенного животного, от которого кровь стынет в жилах. Багровые жилки на ее руке вспыхнули ослепительным, слепящим светом короткого замыкания под кожей. Черные некрозы мгновенно расползлись в геометрической прогрессии, как чернила, пролитые на промокашку, края кожи вокруг них почернели, обуглились и начали сворачиваться, обнажая мраморный отблеск кости. Запах паленого мяса и гниющей плоти ударил в нос, густой и удушающий.