Когда в 1938 году К. Л. Р. Джеймс, родившийся в британской рабовладельческой колонии Тринидад, написал свою знаменитую историю революции в Сен-Доминго "Черные якобинцы", он попытался вернуть Гаити в авангард освобождения и использовать ее пример для утверждения конца колониализма во всем мире. В 1946 году африканский политический лидер Леопольд Сенгор, избранный депутатом французского законодательного собрания в Париже, сослался на тот момент, когда 150 лет назад Франция признала гражданство чернокожих рабов. Он пытался убедить других депутатов вернуться к обещаниям революционной Франции и сделать всех подданных в колониях гражданами с теми же правами, что и в европейской Франции. Франко-гаитянская революция 1789-1804 годов поставила перед миром вопросы о соотношении гражданства и свободы внутри империй и за их пределами - вопросы, которые обсуждаются и сегодня.
Наполеон
Сейчас Наполеон покоится в своей роскошной усыпальнице в Париже, в нескольких километрах от Триумфальной арки - памятника себе и славным битвам, в которых он завоевал большую часть Европы. Французская нация, какой она стала, присвоила себе наполеоновскую легенду. Но история Наполеона не очень-то вписывается в ретроспективное утверждение французского национального государства. Завоевания Наполеона - на пике своего развития охватившие около 40 процентов населения Европы - хорошо известны, поэтому давайте сосредоточимся на двух вопросах: Представляла ли его империя новое, послереволюционное представление о политике империи, менее аристократическое и иерархическое, более централизованное и бюрократическое? Насколько французской была империя при Наполеоне?
Доводы в пользу нового типа империи основываются на очевидной заинтересованности Наполеона в превращении рационализма эпохи Просвещения в логически спланированную, интегрированную, централизованную систему управления, укомплектованную людьми, отобранными за компетентность и преданность государству, независимо от социального статуса. Наука - география, картография, статистика и этнография - должна была направлять деятельность государственных чиновников и формировать представления населения о самом себе. Роль государства в определении и контроле общества через единый правовой режим была воплощена в кодексе Наполеона. Кодекс был более систематизированным, чем компендиум Юстиниана VI века (глава 3); в нем излагалось как публичное, так и частное право, которое должно было применяться единообразно и бескорыстно, а главное - предсказуемо, судебными учреждениями. Налоги были высокими, но благодаря систематической регистрации земли их основа была прозрачной. Прямое отношение гражданина к государю должно было заменить укоренившиеся привилегии дворянства и духовенства, произвол дореволюционной монархии, покровительство местной элите и местным традициям. Наполеон упразднил единственного символического соперника, давно лишившегося власти, который претендовал на его всеохватывающую императорскую власть в Европе: Священную Римскую империю. Конечно, Наполеон был диктатором, а не демократом, но в данном споре его имперский режим воплощает идеалы французских граждан, объединенных своим лидером и рационализированной бюрократией - двумя продуктами революции и Просвещения, распространившимися через всю Европу на российские земли.
Карта 8.2
Империя Наполеона в Европе.
С другой стороны, доводы в пользу возвращения к более старому способу империи начинаются с символики государственной власти, к которой прибегал Наполеон, причем ни одна из них не была более яркой, чем принятие им титула императора, публичная демонстрация тронов, мантий и корон, а также обращение к папе с просьбой провести коронацию - даже с тем поворотом, который Наполеон придал церемонии, взяв корону из рук папы и возложив ее на собственную голову. Все это сознательно и очевидно повторяло коронацию Карла Великого за тысячу лет до этого, так же как триумфальные арки Наполеона претендовали на наследие Рима.