– Но я плачу не из-за твоего чтения, Энни, – возразила Марилла, даже мысли не допускавшая, что способна до такой степени растрогаться от «всякой поэтической ерунды». – Просто невольно вспомнила, какой маленькой девочкой ты была, и вдруг стало жаль, что ты ей не осталась, несмотря на все твои тогдашние странности. А теперь ты уезжаешь, такая высокая, стройная, стильная… Такая другая в этом платье. Как будто ты вовсе и не из Авонли… И как подумаю об этом, мне становится одиноко.
– Марилла! – Энни вмиг опустилась перед ней на колени, обхватила ладонями её морщинистое лицо и, с нежностью глядя в глаза, продолжила: – На самом деле я совершенно не изменилась. Просто я как дерево, за которым ухаживают и подрезают ветви, чтобы оно росло правильно и красиво. Настоящая я – здесь. Та же самая. И навечно, куда бы ни пришлось уехать и как ни измениться внешне, в душе буду вашей маленькой Энни, которая всё больше любит вас, и Мэттью, и дорогие Зелёные Мансарды с каждым новым днём своей жизни.
Энни прижалась юной свежей щекой к морщинистой щеке Мариллы и погладила по плечу Мэттью. Марилла многое отдала бы, чтобы обрести способность своей воспитанницы облекать чувства в слова, потому что ей хотелось сказать очень многое. Но чего не дано, того не дано. И Марилла просто прижала к себе и крепко обняла свою дорогую девочку, мечтая никогда не отпускать.
Мэттью, скрывая повлажневшие глаза, заторопился на улицу под чистую синеву летнего звёздного неба, прошёл по двору до калитки и тополей и там тихо пробормотал с гордостью:
– Я прямо думаю, она нисколько у нас не избаловалась. И то, что я временами в её воспитание вмешивался, дурного не принесло. Она умная, хорошая и любящая. Вот что у неё главней всего остального. Она – наше с Мариллой благословение. Ничего не случалось на свете лучше той ошибки, которую допустила миссис Спенсер. Да и не случай это был, я уверен, а самый настоящий перст Господень. Сам Всевышний послал её нам. Вот именно так, по-моему.
И вот наступил день отъезда. Ясным сентябрьским утром, после моря слёз, пролитых при расставании с Дианой, и сдержанного, бесслёзного прощания с Мариллой, Энни отправилась с Мэттью в Шарлоттаун. Но Диана, едва коляска с сердечной подругой скрылась из вида, вытерла слёзы и отправилась со своими кузенами из Кармоди на пляжный пикник в Уайт-Сендс, где от души развлеклась, а Марилла яростно набросилась на совершенно ненужную работу, борясь с горчайшей душевной болью – болью, которая жжёт, гложет, и никакими слезами её не смыть.
Улёгшись в постель, Марилла с острой тоской ощутила безжизненную тишину маленькой комнаты в противоположном конце коридора, за дверью которой уже не слышалось дыхание юной жизни. Тогда и она уткнулась в подушку, зарыдав с такой силой, что сама ужаснулась, когда немного пришла в себя. Ибо не подобало так тосковать по земному смертному существу.
Энни, как и все поступившие из Авонли, добралась до места достаточно рано, чтобы успеть к началу занятий. Первый учебный день прошёл в приятной, волнующей суете распределения по классам и знакомства с преподавателями и студентами. По совету мисс Стейси Энни решила начать обучение сразу на втором курсе. Гилберт Блайт поступил точно так же. Это давало возможность уже через год, а не через два получить лицензию учителя первой категории – но для достижения успеха надо было и усилий приложить в два раза больше. Джейн, Руби, Джози, Чарли и Муди Сперджон, не столь амбициозные, предпочли получать лицензию второй категории.
В классе среди пятидесяти незнакомых студентов Энни почувствовала себя неуютно. Вернее, один темноволосый молодой человек, сидевший далеко от неё, был ей знаком, но это знакомство вряд ли могло спасти её от одиночества. И всё же, отметила про себя Энни, то, что они с Гилбертом Блайтом вновь оказались в одном классе, можно считать удачей. Значит, их соперничество будет продолжаться.
«Теперь я обязана справиться, – думала она. – Похоже, он настроен на победу и намерен окончить академию с медалью. Кстати, я раньше не замечала: у него очень симпатичный подбородок. Энергичный и волевой. Жаль, что Джейн и Руби не захотели получить лицензию первой категории. С ними мне было бы веселее. Хотя, наверное, когда познакомлюсь со всеми, то не буду чувствовать себя как кошка на чужом чердаке. Интересно, с кем из девушек удастся подружиться? Конечно, я обещала Диане, что ни одна девочка в академии не станет для меня так же важна, как она. Диана – моя сердечная подруга, но могут же у меня быть и несердечные. Например, вон та кареглазая девочка в алой блузке, яркая и румяная. Или та бледная, белокурая, которая смотрит в окно. У неё прекрасные волосы, и, по-моему, она любит мечтать. Хорошо бы познакомиться с обеими. Можно было бы гулять вместе, обняв друг друга за талию, придумывать друг другу забавные прозвища… А вдруг они вовсе не хотят знакомиться? Ох, как одиноко».
