Руби Гиллис снискала славу самой красивой девушки в академии. Среди студенток второго курса главной красавицей признали Стеллу Мейнард, хотя небольшая, но взыскательная часть голосов была отдана за Энни Ширли. Этель Марр, по вердикту компетентных судей, носила самые модные причёски. Джейн Эндрюс, простоватая, трудолюбивая, добросовестная Джейн, заслужила признание на конкурсе домоводства. И даже Джози Пай добилась известности как самая острая на язык молодая леди, учившаяся в академии. Словом, все бывшие питомцы мисс Стейси так или иначе обратили на себя внимание.
Энни трудилась усердно и плодотворно. Соперничество с Гилбертом Блайтом было столь же напряжённым, как в авонлийской школе, но уже без прежней ярости. На курсе многие и не догадывались об этом противостоянии, да и сама Энни теперь хотела не победить Гилберта Блайта, а выиграть у достойного противника. Триумф был очень желанен, но она знала, что проигрыш не станет для неё катастрофой.
Находилось время и для приятных занятий. Бо́льшую часть воскресного досуга Энни проводила в «Буках»: сопровождала мисс Барри в церковь, после чего они вместе обедали. Хозяйка дома, по её собственному признанию, «значительно постарела», что, впрочем, не отразилось ни на блеске в её глазах, ни на остроте языка, который она оттачивала на ком угодно, но только не на Энни. Та по-прежнему оставалась любимицей этой скептически настроенной леди.
– Лучше Энни девушки не найти, и она постоянно совершенствуется, – говорила она. – Другие девушки раздражают меня своей нескончаемой однообразностью. А в Энни переливается неисчислимое множество разных оттенков – куда больше, чем цветов в радуге, – и каждым из них любуешься, до того он красив и чист. Не уверена, что она осталась такой же забавной, как в детстве, но её нельзя не любить, и это очень приятно. Заставлять себя любить кого-то очень скучно и утомительно.
Весна пришла нежиданно. Боярышник зарозовел на холмах, ещё недавно покрытых снегом, по-прежнему белевшим кое-где подтаивающими островками. Леса и долины Авонли окутал зелёный туман. Но измученные авонлийцы из академии обсуждали только экзамены.
– С трудом верится, что семестр почти позади, – сказала Энни. – Прошлой осенью казалось, до конца курса вечность. И вот уже на следующей неделе экзамены. Кажется, кроме них вообще ничто не имеет значения, но стоит увидеть эти каштаны (смотрите, какие огромные набухли на них почки) или синий туман в конце улицы – и экзамены уже не кажутся такими важными.
Джейн, Руби и Джози, зашедшие к ней, посмотрели на подругу удивлённо. Мысли об экзаменах владели ими безраздельно – какие могут быть почки и туманы? Энни может себе это позволить – она непременно всё сдаст и получит лицензию. А им каждый экзамен грозил провалом, который (они совершенно в этом не сомневались) ужасно скажется на всей дальнейшей их жизни.
– За последнее время я похудела на семь фунтов, – пожаловалась Джейн. – И говорить себе «не волнуйся» бессмысленно. Я буду волноваться. Волнение даже немного помогает. Оно даёт… ну, такое чувство, что чем-то занята. Ужасно, если я провалюсь после целого года в академии. Столько денег было потрачено!
– А мне плевать, – презрительно скривила губы Джози. – Не сдам в этом году, вернусь в следующем. Мой отец может себе это позволить. Энни, слышала новость? Фрэнк Стокли говорит, профессор Тремейн сказал, что золотую медаль точно получит Гилберт Блайт, а стипендия Эйвери почти наверняка достанется Эмили Клей.
– Спасибо, Джози, – рассмеялась Энни. – Завтра, возможно, я из-за этого и огорчусь, но сейчас действительно чувствую, что никакая стипендия Эйвери для меня не сравнится с фиалками, которые совсем скоро появятся из земли в низине за Зелёными Мансардами, и с маленькими папоротниками, которые, наверное, уже проклюнулись на аллее Влюблённых. Получу я стипендию Эйвери или нет, эта красота всё равно останется со мной. Я сделала всё, что могла, и теперь понимаю смысл слов «радость борьбы». Если боролся честно, по мере сил, даже проигрыш оказывается достойным. И хватит, девочки, говорить об экзаменах. Взгляните лучше на это небо! Оно словно бледно-зелёная арка над домами. Представляете, до чего прекрасны сейчас под ним тёмно-лиловые буковые леса под Авонли?
– Джейн, что ты собираешься надеть на выпускной бал? – перевела разговор на более интересующую её тему Руби.
Джейн и Джози ответили в унисон, и разговор их закрутился в водовороте моды, но Энни его не слушала. Облокотившись на подоконник, она неслась мечтами по закатному небу над крышами и шпилями города, и перед её мысленным взором сияла такая яркая картина будущего, какая может быть создана лишь оптимизмом молодости. Где-то там, вдалеке, всё было возможно и подвластно ей, Энни Ширли. Грядущие годы маячили в розовом тумане. И каждый год сулил ей новую розу, чтобы в итоге они – одна за другой – сплелись в роскошный венок.
