Утром того дня, когда на доске объявлений академии вот-вот должны были вывесить окончательные результаты экзаменов, Энни и Джейн вместе шли по улице. Джейн счастливо улыбалась. Муки с экзаменами позади, она всё сдала – одно лучше, другое хуже, – и, так как к высоким целям не стремилась, дальнейшее мало её тревожило. Энни, напротив, была тиха и бледна. Достижения никому не даются даром: их оплачиваешь трудом, самоотдачей, беспокойством, а в случае, если желаемого не добился, и разочарованием. Всего через десять минут станет известно, кому досталась золотая медаль, а кому – стипендия Эйвери, и время за пределами этого ожидания для Энни перестало существовать.
– Что-то одно ты обязательно получишь, – уверенно твердила Джейн, которой иной исход представлялся вопиющей и невозможной несправедливостью.
– На Эйвери у меня нет надежды, – ответила Энни. – Все убеждены, что она достанется Эмили Клей. И я не собираюсь подходить к доске объявлений при всех. Смелости не хватит. Пройду мимо неё сразу в женскую раздевалку, а ты, Джейн подойди, посмотри и потом сразу мне расскажи. Но умоляю во имя нашей старой дружбы: даже если мне ничего не дали, всё равно сообщи как можно скорее. Нечего со мной осторожничать. И не сочувствуй мне, пусть я и очень расстроюсь. Обещаешь, Джейн?
Джейн торжественно пообещала, но вскоре выяснилось, что в этом не было никакой нужды. Едва они поднялись по ступеням академии, как увидели молодых людей, несущих на плечах Гилберта и вопящих на весь вестибюль:
– Слава и честь медалисту Гилберту Блайту!
Но не успела Энни ещё до конца почувствовать острую горечь и боль поражения, как кто-то исторг новый пронзительный вопль:
– Троекратное ура Энни Ширли! Ей дали Эйвери!
Джейн ахнула.
– О Энни. Я так горжусь! – сказала она, когда они бежали в женскую раздевалку. – Я ужасно тобой горжусь! Разве это не потрясающе?
В раздевалке их обступило множество девушек, и Энни оказалась в центре смеющейся, поздравляющей, хлопающей её по плечам и пожимающей руки группы.
– Как же Мэттью и Марилла будут довольны, – прошептала Энни на ухо Джейн сквозь шум поздравлений, толкотню и объятия. – Я должна прямо сейчас сообщить им новость.
Следующим важным событием стал торжественный выпуск, прошедший в большом актовом зале академии. Произносились торжественные речи, пелись песни, вручались дипломы, призы и медали, а выпускники читали специально написанные по этому случаю небольшие эссе.
Мэттью с Мариллой, сидевшие в зале, глазами и слухом были прикованы лишь к одной выпускнице на сцене – девушке в бледно-зелёном платье, щёки которой слегка розовели, глаза сияли. Прочитанное ей эссе имело самый большой успех, многие из публики, украдкой указывая на неё, шёпотом сообщали друг другу: «Это та самая, что получила стипендию Эйвери». А Мэттью, впервые нарушив молчание с тех пор, как вошёл в академию, прошептал на ухо сестре:
– Полагаю, теперь ты уже рада, что мы её у себя оставили.
– Я давно уже рада, – ответила Марилла. – Ох, и любишь же ты напомнить мне моё давнее заблуждение.
Мисс Барри, сидевшая позади них, ткнула Мариллу в спину зонтиком.
– Ну, Марилла, разве ты не гордишься девочкой Энни? Я весьма горжусь.
Энни настолько истосковалась по дому, где не была целый месяц, что и дня больше не могла вытерпеть и уехала вместе с Мэттью и Мариллой сразу по завершении торжества.
Зелёные Мансарды встретили её белыми цветами на яблонях и воздухом, напоённым юным дыханием новой весны. В восточной мансарде Энни застала Диану. Та принесла к её возвращению букет роскошных тепличных роз, который Марилла тут же гордо выставила в вазе на подоконник.
– О Диана! – заключила подругу в объятия Энни. – Как хорошо вернуться… Наконец-то я вижу вновь из окна эти остроконечные ели. А небо над ними!.. Нигде больше нет такого неба. И сад в цвету, и ветви моей дорогой старой Снежной Королевы постукивают по стене, и запах мяты витает в воздухе… И твои розы – они словно песня, надежда и молитва одновременно!
– А мне казалось, тебе теперь Стелла Мейнард гораздо ближе меня, – с лёгким укором в голосе произнесла Диана. – Джози Пай говорит, что ты просто обмираешь по ней.
Энни, расхохотавшись, забросала подругу уже порядком увядшими нарциссами из букета, вручённого ей в академии.
– Стелла Мейнард – самая милая девушка в мире, за исключением одной другой, и эта другая – ты, Диана! Я люблю тебя даже больше, чем прежде, и мне столько всего нужно тебе рассказать… Только потом. А сейчас я просто ужасно рада, что ты сидишь здесь и я вижу тебя. Сил нет, как устала от этой безумной гонки. Завтра лягу в саду на траву и два часа пролежу, совершенно ни о чём не думая.
– Ты потрясающе справилась, Энни. Но если ты получила Эйвери, то уже не пойдёшь преподавать в школу?
– Нет. С сентября у меня начнётся учёба в Редмонде. Правда, чудесно? Надеюсь, за три месяца этих славных каникул у меня появится большой запас новых целей. Джейн и Руби собираются преподавать. Как хорошо, что все мы, даже Муди Сперджон и Джози Пай, успешно закончили!
