– Но вообще это должно быть довольно интересно – Энни с задумчивым видом подпёрла подбородок руками. – Вам так не кажется, Мэттью? Руби Гиллис сказала, что, когда вырастет, у неё будет толпа поклонников и все будут без ума от неё, но, мне кажется, это чересчур утомительно. Я предпочла бы одного и в здравом уме. Хотя Руби Гиллис хорошо разбирается в этих вопросах. У неё так много старших сестёр, а миссис Линд однажды сказала, что все девушки Гиллис расходятся как горячие пирожки. Мистер Филипс почти каждый вечер ходит повидаться с Присси Эндрюс. Он говорит, это для того, чтобы помочь ей с уроками. Но Миранда Слоан тоже готовится поступать в академию, и она гораздо глупее Присси, поэтому помощь нужна ей гораздо больше, а мистер Филипс ни разу вечером не зашёл к ней позаниматься. Ох, Мэттью, как многое в этом мире оказывается выше моего понимания!
– Ну не могу сказать, что и сам всё хорошо понимаю, – признался Мэттью.
– Что ж, полагаю, мне надо доделать уроки. Пока всё как следует не затвержу, не позволю себе взяться за книгу, которую дала Джейн. Это ужасное искушение, Мэттью. Даже когда поворачиваюсь к полке спиной, всё равно книгу вижу. Джейн сказала, что обрыдалась над ней, а я люблю, когда книга вызывает у меня слёзы. Пожалуй, мне лучше её отнести в стенной шкаф в гостиной и там запереть, а ключ отдать вам. И не возвращайте его мне, пока не будут сделаны все уроки, даже если буду на коленях умолять вас. Сопротивляться искушению – это, конечно, правильно, но гораздо лучше, когда не можешь получить ключ от него. Вот запру книгу и сбегаю в погреб за коричными яблоками. Хотите яблок, Мэттью?
– Д-даже не знаю.
Мэттью не ел яблок, но хорошо знал, как любит их Энни.
Она торжествующе выбиралась из погреба с полной тарелкой красновато-коричневых яблок, когда снаружи послышался топот торопливых шагов по заиндевевшим доскам дорожки. Затем дверь кухни распахнулась, и внутрь влетела Диана Барри – бледная, запыхавшаяся, в кое-как намотанной на голову шали. Энни от неожиданности выронила из рук свечу и тарелку, которые упали на пол погреба, да так и остались до следующего дня. Свеча к тому времени давно догорела, покрыв яблоки слоем застывшего воска, так что Марилле, обнаружившей это, оставалось лишь возблагодарить Господа за спасение от пожара.
– Что случилось, Диана? – вскричала Энни. – Твоя мама больше не запрещает нам видеться?
– О Энни! Скорее! Идём! – Диана была в панике. – Минни Мэй ужасно больна. У неё круп[20]. Мэри Джо, молодая служанка, просто не знает, что делать. Мама с отцом уехали в город. За доктором съездить некому. А Минни Мэй совсем плохо. Ох, Энни, я так напугана…
Мэттью без единого слова схватил кепку, пальто и, скользнув мимо Дианы, исчез в темноте двора.
– Пошёл запрягать гнедую. Сейчас поедет за доктором в Кармоди, – пояснила Энни, тоже успевшая надеть капор и пальто. – Я поняла это так же ясно, как если бы он сказал. Мы с Мэттью – родственные души, и мне его мысли понятны даже без слов.
– Он, наверное, не найдёт доктора в Кармоди, – всхлипывала Диана. – Я знаю, что доктор Блэр на митинге. И доктор Спенсер, должно быть, тоже. А Мэри Джо никогда ещё не видела никого с крупом. И миссис Линд уехала. О Энни!..
– Не плачь, Ди, – бодро откликнулась Энни. – Я знаю, что надо делать при крупе. Ты забываешь, у миссис Хаммонд трижды рождались близнецы. А когда приходится присматривать за тремя парами близнецов, поневоле накапливается большой опыт. У них у всех регулярно был круп. Подожди, я прихвачу бутылку с ипекакуаной[21], возможно, у вас дома её нет, и побежим.
И девочки, взявшись за руки, поспешили по аллее Влюблённых и через покрытое ледяным настом поле за аллеей, потому что более короткий путь через лес был завален снегом. Энни, хотя и очень тревожилась за Минни Мэй, не осталась равнодушна к романтике ситуации и редкой возможности разделить её со столь родственной душой, как Диана. Ночь выдалась ясная и морозная, наполненная тенями цвета чёрного дерева. Заснеженный склон холма серебрился. Огромные звёзды сияли над молчаливыми полями. Тут и там высились островерхие ели с запорошёнными снегом ветвями. Ветер посвистывал в них. А Энни думала, до чего восхитительно после долгой разлуки нестись сквозь эту таинственную красоту рука об руку с сердечной подругой.
Трёхлетняя Минни Мэй и впрямь была серьёзно больна. Она лежала в беспамятстве на кухонном диване и горела от сильного жара. Её хриплое дыхание разносилось по всему дому. Мэри Джо, юная пухленькая служанка-француженка с залива, которую миссис Барри наняла присматривать за детьми на время своего отсутствия, беспомощно металась по дому с таким видом, что было ясно: даже что-то сообразив, она всё равно ничего не смогла бы предпринять.
Энни взялась за лечение умело и быстро.
