– Мне кажется, одного раза вполне достаточно, – проворчала Марилла. – Это дело Мэттью, а я умываю руки. Только потом, если заболеешь пневмонией, ночуя в чужой кровати или выйдя на холод из душного зала, обвиняй не меня, а Мэттью. Да ты пол весь закапала грязной водой, Энни Ширли! Никогда ещё не приходилось мне видеть такого неаккуратного ребёнка.
– О Марилла, я знаю, что я для вас – огромное испытание, – покаянно кивнула Энни. – Я допускаю столько ошибок! Но, с другой стороны, подумайте, скольких ошибок я теперь уже не допускаю, хотя могла бы. Сейчас принесу немного песка и отскребу все эти пятна, прежде чем идти в школу. О Марилла! Я так настроилась сердцем на этот концерт! Мне никогда в жизни не приходилось бывать на концертах. И когда другие девочки в школе их обсуждают, знаете, какой обделённой я себя чувствую? Вот Мэттью меня понял. Он вообще всегда меня понимает. Так приятно, когда тебя понимают, Марилла.
Тем утром Энни была чересчур взволнована, чтобы сосредоточиться на занятиях, и Гилберт сперва обошёл её в правописании, а затем разгромил в устном счёте, однако побеждённая почувствовала куда меньшее унижение, чем обычно. Все её мысли и чувства были поглощены грядущим концертом и ночёвкой в гостях. Весь день они обсуждали с Дианой и то и другое, и будь на месте мистера Филипса более строгий учитель, их ожидало бы неминуемое наказание.
Другие школьники только о концерте и говорили, и Энни чувствовала, что просто не пережила бы, если бы оказалась его лишена. Клуб декламаций Авонли, собиравшийся в течение зимы один раз в две недели, уже провёл несколько коротких бесплатных выступлений, но сегодняшний концерт считался большим мероприятием. Вход на него был платным. Билет стоил десять центов. Вся выручка предназначалась в помощь авонлийской библиотеке. Участники концерта несколько недель репетировали свои номера, и школьники с большим нетерпением ждали их выступления, тем более что многие «артисты» приходились им братьями или сёстрами. На концерт собирались все ученики авонлийской школы старше девяти лет, кроме Керри Слоан. Её отец, как и Марилла, был убеждён, что маленьких девочек нельзя отпускать на вечерние мероприятия. Бедная Керри рыдала весь день, уткнувшись в учебник грамматики, и считала дальнейшую свою жизнь абсолютно бессмысленной.
После уроков волнение Энни усилилось и неуклонно росло, пока не завершилось подлинным блаженством на концерте. До концерта у них с Дианой состоялось «очень элегантное» чаепитие, а затем – восхитительное переодевание в Дианиной комнате наверху. Диана уложила волосы Энни в модном стиле «помпадур»[25], а Энни повязала Диане бант одним из известных ей особых и очень красивых способов. Затем подруги принялись экспериментировать с укладкой волос на затылке, перепробовав по крайней мере дюжину. Наконец они были готовы. Щёки у них разрумянились, глаза сверкали. Энни, правда, на секунду кольнуло сравнение её собственного простого чёрного беретика и бесформенного серого пальто с узкими рукавами, сшитого дома, с Дианиными задорной меховой шапочкой и модным жакетиком. Но она вовремя вспомнила, что у неё есть воображение, которое ей поможет скрыть недостатки своего гардероба.
Вскоре прибыли кузены Мюрреи из Ньюбриджа. Вся компания весёлой гурьбой погрузилась в устланные соломой сани, укуталась меховыми дохами и устремилась к залу. Поездка доставила Энни огромное наслаждение. Сани скользили по атласно-ровным дорогам, снег уютно похрустывал под полозьями, и санные колокольчики звучали сказочно-праздничной музыкой.
Великолепный закат освещал заснеженные холмы и тёмно-синие воды залива Святого Лаврентия, и Энни казалось, что они едут внутри огромной чаши, окаймлённой жемчугом и сапфиром, которую до краёв заполнил оранжевый свет заходящего солнца.
– О Диана, – Энни сжала под меховым пологом руку подруги в варежке. – Тебе это не напоминает прекрасный сон? Я сейчас выгляжу как обычно или иначе? Я чувствую себя совсем не обычно, и мне кажется, это должно отразиться на моей внешности.
– Ты выглядишь замечательно, – ответила ей Диана, которой только что именно это сказал один из кузенов, и она сочла своим долгом передать полученный комплимент подруге. – У тебя прелестный цвет лица.
Программа концерта представляла собой, по крайней мере для одного зрителя, «серию острых ощущений», и, как потом сказала Энни Диане, «каждое последующее ощущение было острее предыдущего».
