– Я обожаю мисс Стейси всем сердцем, Марилла. Она такая женственная! И голос у неё очень приятный. И имя моё она произносит всегда обязательно с буквой «и». Сегодня у нас была декламация. Мне очень жаль, что вас с Мэттью там не было и вы не слышали, как мне удалось прочитать «Марию – королеву Шотландии» Генри Глассфорда Белла[31]. Я всю душу в это вложила. Руби Гиллис, когда мы шли домой, призналась, что у неё кровь в жилах стыла, когда я дошла до слов: «С тобой, отец погибший, за руку прощаюсь теперь своим я женским сердцем».
– Ну, ты можешь мне прочитать это как-нибудь в амбаре, – предложил Мэттью.
– Да, в общем, могу, – задумчиво отозвалась Энни. – Но так хорошо у меня уже не получится. Точно знаю. Там было очень волнующе. Вся школа слушала, затаив дыхание. А в амбаре, боюсь, ваша кровь не застынет.
– Зато у миссис Линд она точно застыла, стоило ей увидеть в прошлую пятницу, как ваши мальчики карабкаются за вороньими гнёздами к самым вершинам больших деревьев на холме мистера Белла, – осуждающе покачала головой Марилла. – Удивляюсь, как мисс Стейси это позволяет.
– Но нам нужно было воронье гнездо для урока природоведения, – принялась объяснять Энни. – Мисс Стейси проводила в пятницу полевой урок. Полевые уроки прекрасны, Марилла. Мисс Стейси великолепно всё объясняет, а потом мы пишем о них сочинения. У меня они получаются лучше всех.
– Не слишком-то скромно с твоей стороны так говорить, – одёрнула её Марилла. – Пусть лучше об этом судит учительница.
– Так она-то именно так и судит, Марилла, что у меня получается лучше всех, и никакой тут нет с моей стороны нескромности. Как я могу быть нескромной, когда у меня настолько не ладится с геометрией? Вернее, на самом деле в последнее время я начала немного разбираться в ней. Мисс Стейси так хорошо объясняет, что почти сразу становится ясно. Но всё-таки я, наверное, никогда не смогу полностью разобраться в геометрии. Это очень унизительно. А с сочинениями у меня хорошо, и я пишу их с удовольствием. Мисс Стейси чаще всего позволяет нам выбрать тему самостоятельно. Но на следующей неделе мы будем писать о какой-нибудь выдающейся личности. Это трудный выбор. Ведь выдающихся личностей было так много! И наверное, это потрясающе – быть выдающейся личностью, чтобы о тебе писали сочинения даже после того, как ты умер. О, мне так хочется стать выдающейся!.. Я думаю, что, когда вырасту, стану медсестрой и поеду с Красным Крестом – посланницей милосердия на поле боя. Но это в том случае, если не смогу стать заграничным миссионером. Заграничный миссионер – это так романтично! Но чтобы им стать, нужно быть очень хорошей, и, боюсь, у меня это не получится. А ещё мы каждый день делаем зарядку. Она помогает нам стать сильными и способствует пищеварению.
– Способствует… Вот глупости, – отмахнулась Марилла, считающая зарядку совершеннейшей ерундой.
Впрочем, и полевые уроки, и пятничные декламации, и сочинения, и зарядка бледнели перед проектом, который мисс Стейси предложила школьникам в ноябре. К рождественским праздникам они должны были подготовить концерт и провести его в зале Клуба декламаций. Полученные средства предполагалось потратить на приобретение школьного флага.
Все ученики как один с восторгом поддержали этот план и немедленно начали готовиться к концерту. Но сильнее остальных это событие взволновало Энни Ширли. Замысел новой учительницы она приняла всей душой и с замирающим от восторга сердцем – пусть даже Марилла и относилась к нему с явной прохладой, считая глупостью и пустой тратой времени.
– Забивают вам голову ерундой. Только попусту тратите время, которое лучше было бы уделить занятиям, – ворчала она. – Не одобряю я, когда дети устраивают концерты и бегают на репетиции. Сплошное тщеславие, суета да бездельничанье.
– Не забывайте, Марилла, какая благородная у нас цель, – возражала Энни. – Флаг поможет воспитывать в нас патриотизм.
– Вздор! – оставалась при своём мнении Марилла. – Много ли патриотизма у вас в головах? Вы только и думаете, как повеселее провести время.
