В тот вечер ему пришлось даже, к недовольству сестры, прибегнуть к помощи трубки. Курил он её два часа, погрузившись в раздумья, и наконец разгадка была найдена. Разница в том, что Энни одета не так, как другие девочки. Всегда одета не так, как они, утверждался в верности своего вывода Мэттью. С тех пор как Энни появилась в Зелёных Мансардах, Марилла шила ей простые тёмные платья по одной и той же выкройке. И хоть понятия Мэттью о моде исчерпывались знанием, что она где-то существует, тем не менее он заметил: рукава платьев Энни совсем не похожи на рукава других девочек. Да и цвета одежды у её подружек совсем другие, продолжал размышлять Мэттью. Он отчётливо вспомнил, как были наряжены девочки, стоявшие вокруг Энни: все в чём-то бело-розовом, ярко-синем, красном… Почему же Марилла одевает их Энни так уныло просто?
Воспитание девочки, конечно, полностью её дело. Наверняка у Мариллы есть и свои резоны для такой одежды. Она, вероятно, знает, как лучше. Мэттью, однако, не понимал, что плохого в том, чтобы у девочки появилось хоть одно красивое платье – вроде тех, которые носит Диана Барри. И он решил подарить его Энни. Ведь если подарит, то сколько бы Марилла ни возражала и ни говорила, что он лезет не в своё дело, всё равно будет уже поздно.
«До Рождества всего две недели. Новое платье окажется прекрасным подарком для Энни», – с довольным вздохом заключил Мэттью и, убрав трубку, лёг спать, а Марилла распахнула двери, чтобы выветрить из дома табачный дым.
Следующим вечером Мэттью отправился в Кармоди за платьем. «Если смогу, считай, дело сделано», – подбадривал он себя, готовясь к почти непреодолимому испытанию. Некоторые вещи он покупал легко и даже с выгодой, но платье для девочки… Робость и смущение накатывали на него при одной только мысли об этом.
Основательно поразмыслив, Мэттью решил пойти в магазин Сэмюеля Лоусона, а не в магазин Уильяма Блэра, хотя верность последнему торговому заведению была для Катбертов таким же вопросом совести, как посещение пресвитерианской церкви или приверженность партии консерваторов. Но в магазине Уильяма Блэра клиентов часто обслуживали его дочери, внушавшие Мэттью панический ужас. Он ещё справлялся с ним кое-как при покупке привычных и знакомых предметов, на которые мог указать, но в таком щепетильном деле, как покупка платья для девочки, требующем пояснений и консультаций, ему был необходим за прилавком мужчина.
Увы, измена знакомому торговцу не привела к желаемым результатам. В связи с расширением бизнеса мистер Лоусон увеличил штат продавцов, наняв племянницу своей жены. Она-то и предстала перед ошеломлённым Мэттью вместо хозяина или его сына, которых он рассчитывал увидеть. Это была энергичная девушка с высокой пышной причёской, большими карими глазами, которые она то и дело томно закатывала, широкой обескураживающей улыбкой, подчёркнуто модно одетая, да к тому же ещё с блестящими серебряными браслетами на руках, звеневшими при малейшем её движении. Мэттью, смущённый уже одним видом существа женского пола, при виде этих браслетов впал в ступор.
– Что желаете, мистер Катберт? – бодро и вкрадчиво осведомилась Люсилла Харрис, постукивая обеими руками о прилавок.
– У вас вот… это самое… есть какая-нибудь… какие-нибудь… Ну, скажем так, какие-нибудь садовые грабли? – запинаясь, промямлил Мэттью.
Мисс Харрис пришла в некоторое изумление, и её не следовало за это винить. Стояла середина декабря – далеко не то время, когда людям требуются садовые грабли.
– Думаю, парочка с прошлого лета у нас ещё осталась. Но они на складе. Пойду принесу, – тем не менее ответила она.
Пока её не было, Мэттью изо всех сил пытался собрать всю свою волю для новой попытки. Но, видимо, девушка возвратилась чересчур быстро, поэтому на её новый вопрос: «Что-нибудь ещё сегодня, мистер Катберт?» – он ответил:
– Ну, коли уж вы предлагаете, я могу взять… то есть посмотреть… Купить немного… Ну, это, знаете ли… семена травы.
Если мисс Харрис и раньше слышала от людей, что Мэттью Катберт несколько странноват, то теперь у неё складывалось впечатление, что он вовсе не в своём уме.
– Мы получим семена травы только весной, а сейчас, к сожалению, ничем не могу вам помочь, – вымолвила она.
– О да… конечно… как вы правильно говорите, – пятясь к двери в обнимку с граблями, выдавил из себя Мэттью.
Уже у порога он спохватился, что не заплатил. Это вынудило его с тоскливым видом вернуться к прилавку, и, пока мисс Харрис отсчитывала ему сдачу, он попытался ещё раз мобилизовать внутренние ресурсы.
– Ну а теперь, если не трудно… я бы тоже хотел… ещё хотел… то есть хотел бы посмотреть… на… сахар.
– Белый или коричневый? – терпеливо поинтересовалась девушка.
– Ох… ну прямо… коричневый.
Мэттью уносило всё дальше в сторону от желанного платья.
– Вон там стоит бочка, – показала, звякнув браслетами, продавщица. – Единственный вид, который у нас имеется.
– Я… я возьму двадцать фунтов, – сказал Мэттью, и на лбу у него выступили крупные капли пота.
