– Счастливого Рождества, Марилла! Счастливого Рождества, Мэттью! – воскликнула она, оказавшись на кухне. – Разве это не по-настоящему счастливое Рождество7 Я так рада, что оно белое! Любое другое Рождество кажется каким-то ненастоящим, правда? Зелёное Рождество ведь на самом деле совсем не зелёное, а противно линялое, коричневое и серое. И почему только людям приходит в голову его называть зелёным? Почему… почему… почему… Мэттью! Это для меня? О Мэттью!
Мэттью робко высвободил платье из бумажных пут и протянул его Энни, краем глаза с опаской косясь на Мариллу. Та с презрительным видом наполняла чайник, хотя украдкой весьма заинтересованно наблюдала за происходящим.
Энни в благоговейной немоте смотрела на платье. Какое же оно было красивое! Мягкая коричневая ткань «глория» отливала шёлковым блеском. Юбка, присборенная, с изящнейшими оборками по низу… Лиф узкий, с небольшими рюшами и воротничком из тонкого кружева… Венчали это великолепие рукава с длинными манжетами до локтей и двумя превосходными буфами над ними, которые отделялись друг от друга рядами оборок и бантиков из коричневой шёлковой ленты.
– Это рождественский подарок для тебя, Энни, – застенчиво произнёс Мэттью. – Но почему… почему ты, Энни… Тебе не понравилось?.. Ну ладно… ладно…
В глазах Энни стояли слёзы.
– Не понравилось? – Положив платье на стол, она молитвенно сложила руки. – О Мэттью! Оно совершенно исключительное. Я никогда не смогу достойно отблагодарить вас! Вы только взгляните на эти рукава! Это просто счастливый сон.
– Ну, ну, давайте завтракать, – прервала её Марилла. – Я считаю, что это платье совершенно тебе не нужно. Но коли уж Мэттью его приобрёл, то обращайся с ним аккуратно. Миссис Линд ещё оставила тебе ленту для волос. Коричневую. В тон платья. И садись-ка за стол.
– Не понимаю, как можно завтракать в такой романтический момент своей жизни! – воскликнула исполненная восторга Энни. – Нет, это будет слишком обыденно. Предпочитаю устроить себе пир для глаз и любоваться платьем. Я так рада, что пышные рукава по-прежнему в моде. Я бы, наверное, не пережила, если бы они вышли из моды, прежде чем у меня появилось такое платье. Понимаете, я бы тогда всю жизнь чувствовала, что пропустила их. А как чудесно со стороны миссис Линд подарить мне ещё и ленточку! Теперь уж мне просто необходимо стать очень хорошей. Мне всегда в такие моменты становится жаль, что это не так, и я принимаю решение стать образцовой. Только его потом очень трудно выполнить из-за непреодолимых соблазнов. Но теперь я буду стараться изо всех сил.
После обыденного завтрака появилась Диана. Она неслась к дому Катбертов по заснеженному мосту – яркая фигурка в малиновом пальто. Диана выбежала ей навстречу.
– С Рождеством, Диана! О, это чудесное Рождество! Сейчас ты увидишь нечто великолепное! Мэттью мне подарил прекраснейшее платье с такими рукавами, что лучше и представить себе нельзя.
– У меня тоже есть кое-что для тебя, – тяжело дыша после пробежки, проговорила Диана. – Вот, держи, – протянула она Энни коробку. – Тётя Джозефина прислала нам целый ящик всего. И это для тебя. Я бы ещё вчера вечером принесла, но посылку доставили уже в темноте, а идти через Призрачный лес мне не хотелось.
Энни открыла коробку. Сверху лежала открытка, на которой было написано: «Девочке Энни с пожеланием счастливого Рождества!» А под открыткой обнаружилась пара изящных туфелек с бисерной отделкой на носах, с атласными бантиками и блестящими пряжками.
– Ох-х! – выдохнула Энни. – Это, пожалуй, даже слишком. Должно быть, я сплю.
– Я бы скорей назвала это провиденциальным, – старательно выговорила последнее слово Диана. – Разве не благословение, что тебе теперь не придётся одалживать туфли у Руби? У неё ноги больше твоих на два номера, и было бы очень обидно слышать, как ты ими шаркаешь по сцене. Джози Пай очень разочаруется, что этого не произойдёт. Кстати, имей в виду, что Роб Райт отправился после репетиции домой вместе с Герти Пай. Можешь себе представить?
В этот день авонлийские школьники пребывали в лихорадочном волнении. Нужно было украсить зрительный зал перед концертом, а затем провести генеральную репетицию. А вечером состоялся концерт, имевший оглушительный успех. Публики пришло столько, что небольшой зал оказался заполненным до предела. Все выступили превосходно, но самой яркой звездой была Энни. Даже завистливая Джози Пай не могла этого отрицать.
– Какой блестящий вечер! – с придыханием говорила Энни Диане, когда они вместе шли после концерта домой и яркие звёзды сияли высоко над их головами на чёрном небе.
– Всё прошло очень хорошо. Думаю, мы заработали около десяти долларов, – отметила практичная Диана. – Знаешь, мистер Аллан собирается отправить заметку о нашем концерте в шарлоттаунские газеты.
– О Диана! Неужели мы увидим в газете свои имена? Как подумаю, прямо мурашки по телу. Ты пела невероятно элегантно. Я гордилась тобой больше, чем ты можешь себе представить, а когда тебя вызывали на бис, говорила себе: «Это моей сердечной подруге выпала такая честь!»
