Марилла дала согласие на поездку. Было решено, что мистер Барри отвезёт девочек в Шарлоттаун, в тридцати милях от Авонли. Доставив Диану и Энни на место, мистер Барри намеревался к вечеру того же дня возвратиться домой, поэтому выезд был назначен очень рано. Однако во вторник охваченная восторгом Энни проснулась, едва рассвело.
Глянув в окно, она убедилась, что день предстоит хороший. Чистое небо над Призрачным лесом серебрилось. Сквозь просвет между деревьями Энни видела мансарду Дианы со светящимся окном. Значит, подруга тоже уже встала. К тому времени как Мэттью развёл на кухне огонь и Марилла приготовила завтрак, Энни была полностью готова к выезду. Слишком взволнованная, чтобы есть, а потому скорей отсидев за столом, чем позавтракав, она припустилась в новой модной шляпке и новом пальто через ручей, мимо елей, вверх к Яблоневому склону, где её уже ждали мистер Барри и Диана.
Путь был долгим, но девочки наслаждались каждой проведённой в нём минутой. Было так приятно ехать по увлажнённым росой дорогам в красноватом свете зари. Всюду расстилались отдыхающие после снятого урожая поля. В воздухе чувствовалась хрустальная свежесть. Клубы лазурного тумана тянулись по долинам к холмам и там исчезали. Дорога то ныряла в лес, где листья клёнов алели, словно флаги, то упиралась в реку – и, проезжая по мосту, Энни слегка ёжилась от старого, волнующего чувства опасности, – то извивалась по берегу залива между рыбацкими хижинами, выбеленными ветрами и непогодой, то поднималась на холмы, откуда открывался вид на изгибы вершин и ясное небо. Но где бы ни проходила дорога, всё оказывалось интересно и становилось темой для обсуждения.
Был уже почти полдень, когда они въехали в город и остановились на улице, где стоял старинный особняк «Буки», прятавшийся в глубине участка за зеленью вязов и буков. Мисс Барри их встретила в дверях. Чёрные глаза её весело блестели.
– Ты наконец-то навестила меня, девочка Энни. Как же ты выросла, милое дитя! Уже выше меня. И выглядишь прекрасно. Но, смею предположить, ты это и сама знаешь.
– Нет, не знаю, – с лучезарной улыбкой откликнулась Энни. – Знаю только, что у меня стало гораздо меньше веснушек, и очень благодарна за это судьбе, но даже не смела надеяться на какие-нибудь другие изменения к лучшему. Если вы их заметили, мисс Барри, я очень рада.
Дом мисс Барри был обставлен с потрясающим великолепием, как Энни впоследствии доложила Марилле. Девочки из Авонли были потрясены роскошью гостиной, где мисс Барри их оставила и ушла отдать распоряжения насчёт обеда.
– Разве это не похоже на дворец? – благоговейно оглядывалась Диана. – Я никогда раньше не бывала у тёти Джозефины и даже представить себе не могла, насколько её дом грандиозен. Хотелось бы мне, чтобы Джулия Белл увидела это. Она так важничает из-за их гостиной…
– Бархатный ковёр, шёлковые шторы, – подхватила Энни. – Раньше я могла увидеть всё это только в мечтах, Диана. Но, знаешь, мне было бы неуютно жить среди этого всего. Здесь очень много вещей, и все они настолько великолепны, что не остаётся простора для воображения. А воображение – это одно из утешений, когда ты беден. Можно придумать себе гораздо больше, чем у тебя есть.
Пребывание в городе стало для обеих девочек рубежом, от которого они ещё долго потом отсчитывали время. Эти несколько дней оказались насыщены удовольствиями.
В среду мисс Барри отвезла их на выставку, и они провели там весь день.
– Это было незабываемо, – позже докладывала Энни Марилле. – Даже представить себе не могла ничего настолько интересного. Не знаю, какой раздел мне понравился больше всего. Наверное, целых три: с лошадьми, с цветами и с рукоделиями. Джози Пай получила первый приз за вязаное кружево, и я за неё очень рада. Действительно рада. И рада тому, что смогла искренне порадоваться за неё. Ведь если мне удалось порадоваться успеху Джози, значит, я стала лучше, правда, Марилла? Хармон Эндрюс получил второй приз за яблоки гравенштайн. А мистер Белл – первый приз за свинью. Диана сказала, что, по её мнению, очень смешно, когда директор воскресной школы получает приз за свинью. Мне непонятно, что тут смешного, а вам, Марилла? Но Диана сказала, что теперь не сможет без смеха смотреть, как он торжественно молится. Клара Луиза Макферсон получила приз за живопись, а миссис Линд – за домашнее масло и молоко. Я считаю, наш Авонли оказался неплохо представлен, правда, Марилла? Миссис Линд была на выставке в тот же день, что и мы, и только там я окончательно поняла, как же она мне нравится. Так приятно было увидеть знакомое лицо среди множества незнакомых. Ведь там собрались тысячи людей, Марилла, и я среди них чувствовала себя такой незначительной.
Мисс Барри повела нас на трибуну смотреть скачки. Миссис Линд на них не пошла. Она называет скачки мерзостью и убеждена, что её долг как человека воцерковленного избегать их, подавая людям благой пример. Но на трибунах всё равно собралось очень много народа, и, полагаю, отсутствие миссис Линд ни на кого из них не повлияло.
