В августе, в присутствии члена Синода преосвященного Самарского Михаила (Богданова), состоялся новый съезд, который разделился приблизительно поровну между противниками и сторонниками правящего архиерея (142 голоса против 136). При этом ревизия, проведенная епископом Михаилом, «не нашла отрицательных данных относительно преосвященного Серафима», и Синод, «принимая во внимание <…> незначительное большинство» противников архиепископа Серафима, не нашел нужным освобождать его от управления епархией[1025]. После октябрьской революции будущий священномученик был окончательно уволен от управления Тверской епархией под давлением местного совета депутатов солдат, рабочих и крестьян[1026].
Но далеко не везде паства выступала против своих архиереев – известны и обратные случаи. К примеру, епархиальный съезд в Житомире заступился за своего архиерея – архиепископа Евлогия (Георгиевского), когда во второй половине марта Житомирский городской исполнительный комитет «обратился к Временному правительству <…> с ходатайством об удалении архиепископа Евлогия из пределов Волынской епархии»[1027] (из телеграммы Житомирского горисполкома Временному правительству). В данном случае пастве удалось отстоять популярного архиерея[1028]. Несмотря на это, травля архиепископа Евлогия со стороны революционных властей продолжалась: 16 мая за его удаление проголосовал на сей раз губернский совет, правда, незначительным большинством при значительном числе воздержавшихся[1029].
Таким же образом съезд Полтавской епархии, единогласно выразив доверие своему преосвященному – епископу Феофану (Быстрову), уберег его от возможного «ухода на покой», которого требовал местный Комитет общественных организаций[1030]. А вот Рязанскому съезду, несмотря на свои усилия, защитить епископа Димитрия (Сперовского) не удалось: местный исполком пригрозил его арестовать, и он был отправлен в отпуск, а затем и на покой[1031]. Поддержка клира не помогла и архиепископу Харьковскому Антонию (Храповицкому), уволенному, несмотря на то, что собрание подведомственного ему духовенства направило к нему делегацию с просьбой взять обратно явно вынужденное гражданской властью прошение об увольнении на покой и «не оставлять духовенство епархии своим руководительством в переживаемое время»[1032]. Впрочем, как уже упоминалось, в августе харьковская паства вернула себе любимого архипастыря.
Так или иначе, сами факты удаления архиереев с кафедр или выражения им «доверия» свидетельствовали в большей части случаев о том, что епархиальная общественность на волне революции восприняла как должное свое право выносить принципиальное суждение о возможности сохранения епископами их кафедры, а в ряде случаев – и проводить архиерейские выборы на вакантные кафедры.
«Таким путем должно начаться постепенное обновление русского епископата», – торжествовал титлиновский «Вестник»[1033], который регулярно публиковал вести о прошедших в той или иной епархии выборах. Первопроходцем стала Черниговская епархия, где после ареста и устранения от управления архиепископа Василия (Богоявленского) епархиальный съезд 3 мая постановил: «Усерднейше просить Святейший Синод назначить на кафедру епископа Черниговского и Нежинского епископа Стародубского Преосвященнейшего Пахомия»[1034]. 23 мая Синод, «согласно единодушно выраженному желанию духовенства и мирян Черниговской епархии», назначил на Черниговскую кафедру епископа Пахомия (Кедрова)[1035].
19 мая выборы проходили в Курске, на место удаленного архиепископа Тихона (Василевского; позднее – обновленческий «митрополит» Киевский). Здесь, в отличие от Чернигова, проходила баллотировка: «боролись», по характерному выражению «Всероссийского церковно-общественного вестника», два викария Курской епархии – епископы Рыльский Феофан (Гаврилов) и Белгородский Никодим (Кононов); в итоге был избран 403 голосами против 38 епископ Феофан[1036]. Однако, видимо, эти выборы не получили признания со стороны Синода: архиепископ Тихон остался на кафедре и был уволен с нее на покой лишь позднее, после повторных выборов 9 августа, в которых на сей раз он сам состязался с епископом Феофаном[1037].
Новостями о выборах архиереях изобилуют вплоть до августа 1917 года страницы «Церковных ведомостей» и «Всероссийского церковно-общественного вестника»[1038]. Отдельно остановимся на выборах в столицах. В Петрограде они прошли 25 мая, а в Москве – 21 июня.
