Вопросы епархиального управления были обсуждены и в Петрограде, где избирательный епархиальный собор, начавшийся 24 мая, продолжил свои заседания до 2 июня. Собор поставил своей целью «наметить общее направление местной епархиальной жизни, по которому она должна идти под руководством нового архипастыря». Это направление собор увидел «в начале соборности, к осуществлению коего и должно направляться строение епархиальной жизни», – сообщал в «Всероссийском церковно-общественном вестнике» секретарь собора священник Н. Ф. Платонов[1067] – в будущем обновленческий митрополит, а затем и вовсе вероотступник, покаявшийся, впрочем, перед смертью в 1942 году[1068]. Примечательно, что петроградцы отказались от рассмотрения вопросов устройства общецерковной жизни и сосредоточились на определении принципов лишь приходского и епархиального управления. Были заслушаны два доклада: председателя специально созданной для того комиссии священника П. Кремлевского – о нем мы уже упоминали, как об активном члене «Союза ревнителей церковного обновления», – и члена комиссии протоиерея П. Кульбуша – в скором будущем, после пострига в монашество с именем Платон, епископа Ревельского[1069]. Священник Петр Кремлевский воспроизвел в своем докладе положения, озвученные им еще в 1905–1906 годах[1070]: о необходимости ради сближения епископа и народа сократить размеры епархий (в идеале – до благочинии того времени, как промежуточная мера – до уездов) и о создании при епископе выборного пресвитерского совета из наиболее опытных священников – «отцов для паствы своей и старших братьев для сослуживцев». Допущение в совет диаконов, псаломщиков и мирян автор доклада считает необходимым по обстоятельствам времени отступлением от идеала. Функция же совета определяется в докладе достаточно высоко – «вместе с [епископом] ведать всю полноту церковной жизни в епархии», начальствуя над всеми епархиальными учреждениями[1071]. Собственно это предложение в общих чертах соответствовало уже утвержденному и опубликованному Синодом «Временному положению о церковно-епархиальном совете», к которому мы еще вернемся. Частично созвучен ему был и будущий Ревельский святитель, задавшийся, однако, также вопросом о месте консистории в новой системе епархиального управления. По мнению протоиерея П. Кульбуша, консистория должна была сосредоточить в себе все дела административного и формального характера, и, по рассмотрении, непосредственно направлять их на резолюцию архиерея, оставив «дела и вопросы идейные, принципиальные, касающиеся общего порядка церковной жизни, затрагивающие ее глубоко» на попечение епархиального совета[1072]. Петроградский собор согласился с последним мнением, а по предложению священника П. Кремлевского избрал двойной епархиальный совет: в полном составе – из представителей каждого благочиния (всего 66 человек) и в сокращенном постоянном составе – из 12 человек (председательствующий Преосвященный, шесть священников, три диакона, один псаломщик и один мирянин)[1073].
Для полноты картины добавим несколько слов о том, какие суждения были высказаны на епархиальных съездах относительно постановки церковного управления в благочиниях. В целом оно проектировалось по аналогии с центральным епархиальным управлением: так, к примеру, в Могилеве, Одессе и Твери было постановлено упразднить институт благочинных, заменив их благочинническими советами[1074]. В Екатеринославе должность благочинного оставили – с переводом ее на выборную основу и в сочетании с выборным советом[1075]. Наконец, Московский съезд упразднил институт благочинных, заменив его особым выборным (в благочиниях) пресвитером «для братского руководства и объединения клира и мирян по всем вопросам церковноприходской жизни, но без права начальствования над клиром и мирянами». Съезд указал, чтобы этот пресвитер осуществлял свою деятельность вместе с советом в составе выборных клириков и мирян[1076]. При этом было решено «выразить недоверие назначенным епископской властью благочинным», на что последовала письменная резолюция управляющего епархией епископа Иоасафа: «Сильно сказано: недоверие епископской власти!» – и комментарий: «Институт благочинных имеет историческую давность. Идея его хорошая – быть органом епископского надзора и руководства на местах. Благочинный должен быть представителем и духовенства, и епископа. Поэтому
