кандидаты в благочинные избираются духовенством, а назначение зависит от епископа»[1077]. И, действительно, спустя месяц епископ Иоасаф предписал «созвать духовенство и церковных старост по благочинническим округам для избрания на должности благочинных, помощников благочинных и духовных следователей» – причем предполагалось избрать по два кандидата на должность, с тем, чтобы окончательный выбор оставался за управляющим епархией[1078]. Следует признать, что постановления съездов, определявшие строй епархиальной власти, весьма революционны: за немногими исключениями здесь фактически речь идет об уравнении прав епархиального архиерея с другими членами епархиального совета и возведении во главу епархии – самих епархиальных съездов. Эти тенденции конкретизируются в постановлениях Всероссийского съезда духовенства и мирян (Москва, 1–12 июня).
На Всероссийский съезд духовенства и мирян собралось около 1200 священников, диаконов, низших клириков и мирян – делегатов от епархий[1079]. Относительно епископов нам точно неизвестно, в каком числе они были представлены. Очевидец событий В. В. Зеньковский пишет, что было «много епископов, много монахов»[1080]. Изначально Московский исполнительный комитет объединенного духовенства не предполагал приглашать епископов, однако, несмотря на сопротивление В. Н. Львова, Синод постановил «посоветовать» комитету «предложить всем епископам, не пожелают ли они принять участие в совещаниях съезда»[1081]. Материалы съезда публиковались во «Всероссийском церковно-общественном вестнике»[1082]. Несмотря на то, что в предварительной программе предполагался пленарный доклад «о епископе и каноническом обосновании епископата» профессора протоиерея Н. Г. Попова[1083] и профессора И. М. Громогласова[1084], на самом съезде этот доклад, судя по публикациям в «Вестнике», прочитан не был. В дневнике протопресвитера НА. Любимова за 5 июня записано: «За отсутствием докладов пленарное заседание не состоялось, и съезд разбился на секции»[1085]. В частности работала секция «по организации церковного управления», возглавляемая И. М. Громогласовым, при участии, в том числе, протоиерея Н. П. Добронравова, который вместе с Громогласовым вскоре стал активным участником обсуждения епархиальной реформы в Предсоборном совете и на Всероссийском церковном соборе[1086].
Результат работ секции в виде проекта реформы был представлен Громогласовым в пленарном заседании 11 июня и принят съездом. Этот проект, опубликованный во «Всероссийском церковно-общественном вестнике», состоял из четырех глав: центральное управление, областное управление, епархиальное управление, окружные съезды и соборы[1087]. Глава, касающаяся епархиального управления, позднее почти полностью вошла в проект Предсоборного совета[1088]. Основная характеристика этой главы проекта съезда содержится в следующих словах: «Во главе каждой епархии стоит, как высший орган управления, епархиальный собор, возглавляемый епископом» (ст. 24). Таким образом, Всероссийский съезд поддержал выраженные на епархиальных съездах тенденции к переходу в епархиях от «монархического» режима к революционному, «демократическому».
В связи с этим, в проекте съезда подраздел, посвященный епархиальному собору, предваряет подраздел, определяющий права и обязанности епископа. Последний, будучи избираем епархиальным собором (ст. 30), определяется как «предстоятель местной церкви, блюститель веры и нравственности и руководитель вверенной ему паствы, действующий в согласии с епархиальным собором» (ст. 29), управляющий епархией «совместно с епархиальным советом», в котором он председательствует (ст. 32). При этом совет определяется как «исполнительный орган епархиального собора»; совет, следовательно, «ответствен пред собором и дает ему отчет в своей деятельности» (ст. 36). За епископом все же признавалось то право, что при его разногласии с советом «спорное дело передается на рассмотрение и решение областного церковного совета» (ст. 45).
