Сами выборы должны происходить следующим образом: в первом туре проводится общая баллотировка кандидатов, и избранным считается получивший более половины голосов; если такового не будет, раздельно баллотируются три кандидата, набравших наибольшее число голосов; если же и здесь ни один кандидат не будет поддержан более чем половиной голосов, происходит третий тур, в котором участвуют лишь двое кандидатов, набравших во втором туре большее количество голосов. При этом в «Правилах» оговорено, что «последнее суждение, в смысле одобрения выбора или протеста против него, на основании канонических правил, принадлежит присутствующим иерархам»[1132]. Результат избрания «представляется для утверждения Святейшему Синоду»[1133].
Эти правила довольно близки к принятым в мае при избрании Петроградского епископа. Единственное существенное отличие состоит в том, что здесь делегаты избираются по благочиниям, а не по приходам, как это было в Петрограде. Такое изменение оправдывается тем, что чрезмерно большие избирательные съезды (напомним, в Петрограде присутствовало около 1600 делегатов) организовать довольно трудно. Правила не остались мертвой буквой. Согласно свидетельству «Всероссийского церковно-общественного вестника», в соответствии с ними проходили 22–23 июля в Туле выборы нового архипастыря, хотя, судя по описанию «Вестника», из епископата при избрании присутствовали лишь епископ Калужский и Боровский Феофан (Туляков), викарий Тульской епархии епископ Каширский Иувеналий (Масловский), епископ бывший Саратовский Палладий (Добронравов)[1134], что явно не составляло весь епископат округа.
Следует признать, что какова бы ни была причина «епархиальной революции» – давление местных исполкомов, агитация «обновленцев», требование регулярно составленных епархиальных съездов, интриги меньшинства духовенства или же целенаправленная политика Временного правительства, – Синод часто лишь шел вслед за решениями, уже определенными на местах или в правительстве. Не случайна самооценка члена Синода протопресвитера Николая Любимова:
[мы] иногда, может быть, не совсем твердо и стойко отстаивали свои права, поступаясь ими в пользу обер-прокурорской власти, часто неудержимо стремящейся к ниспровержению тех или других представителей прежнего режима, особенно среди епископата[1135].
Таким образом, реформы, проведенные Синодом, связаны, с одной стороны, с общей государственной политикой Временного правительства, с другой, со «спонтанной» реформой на местах, легитимацией которой отчасти и стали постановления Синода. Сопоставляя их с преобладающими тенденциями по реформе епархиального управления, как они выразились в 1905–1916 годы, можно сказать, что реформы, проведенные Синодом, частично соответствовали тем проектам, которые были выдвинуты меньшинством участников предсоборной подготовки, и противоречили проектам, за которыми стояло большинство этих участников. Основной комплекс реформ, проведенный обер-прокуратурой и Синодом, спроектированный или проведенный на местах и на Всероссийском съезде, был связан, прежде всего, с политической обстановкой в стране. Собственно, и сами реформаторы (обер-прокурор, не менее половины членов Синода, съезды) оказались у кормила церковной реформы именно потому, что они связывали ее с политикой Временного правительства и общей конъюнктурой. Этот комплекс уже проведенных реформ, проектов и обуславливающих их настроений лег в основу работ созванного в преддверии Собора Предсоборного совета, документы которого затем послужили в соборных отделах основой для выработки законопроектов, рассмотренных в итоге этой цепочки Всероссийским церковным собором.
Перед тем, как перейти к систематическому исследованию реформы, осуществленной Священным Собором Православной Российской Церкви 1917–1918 годов, мы изложим общие сведения, касающиеся различных этапов этой реформы: деятельности Предсоборного совета, работы соборного отдела
