В рассматриваемом нами заседании отдела Предсоборного совета был поставлен вопрос о принципиальной постановке епархиального управления, а точнее – епархиального совета. Были предложены к рассмотрению четыре документа: синодальное «Временное положение о церковно-епархиальном совете», мнение по поводу этого положения Братства святителей Московских, постановление Всероссийского съезда и глава VI проекта Предсоборного совещания («о совете при епархиальном архиерее»). Отдел определил своим исходным тезисом различение между административно-хозяйственной стороной деятельности епископа и «сакраментальной или иерархической». В последней, полагал отдел, епископы обладают всей полнотой власти, полученной от апостолов, а потому никакому ограничению не подлежат. Но в административно-хозяйственной деятельности, по мнению отдела,
«епископ не должен действовать единолично, а лишь в согласии с известными органами епархиального управления», что не противоречит канонам, «а напротив, даже требуется ими»; это отчасти есть и в существующих законах[1191].
В ходе обсуждений было высказано два мнения. Первое приближалось к рассуждениям Братства святителей Московских[1192]: согласно правилу Ап. 39, на епископе лежит ответственность за вверенную ему паству, и никто ее снять с него не может. Поэтому епархиальный совет должен иметь лишь совещательный голос, что, впрочем, не препятствует выборности и свободе волеизъявления его членов. Защитники этого мнения предлагали за основу работ взять проект Предсоборного совещания. Им возражали, ссылаясь на «повелительное требование настоящего времени провести в церковной власти от начала до конца принцип соборности». Следовательно, епархиальный совет должен «обладать определенными правами и не может стоять в зависимости от того или иного личного отношения к нему епископа, который, наоборот, сам должен с ним считаться». Аргументировалось, что это не противоречит канонам, поскольку сакраментальная часть епископского служения должна остаться вне ведения епархиального совета. С этой точки зрения основой работ отдела Предсоборного совета должны были стать постановления Всероссийского съезда, «как более отвечающие настоятельным требованиям церковной жизни» (заметим двукратную ссылку не на историко-канонические или догматические обоснования, но на обстоятельства времени). При голосовании возобладало именно это мнение[1193].
Различение между упомянутыми двумя сторонами деятельности епископа мы уже встречали в работах Присутствия, однако тогда не ставилось под сомнение, что та и другая сторона полностью находятся в ведении епископа. Здесь же, различая два аспекта в деятельности епископа, большинство членов отдела Предсоборного совета заключило, что административно-хозяйственный аспект не является неотъемлемой частью епископского служения. Мы указывали выше на практическую невозможность разделить эти две области прав и обязанностей епископа[1194]. На наш взгляд, к мнению Совета вполне применимо упомянутое выше заключение Братства святителей Московских: в предложенной Советом схеме, епископ, как тайносовершитель, особенно как совершитель хиротоний, становится лишь исполнителем соответствующего административного решения совета.
Дискуссия о соотношении в области епархиального управления прав епископа с одной стороны, клира и мирян – с другой, продолжилась в соборном отделе
А. И. Покровский в своем докладе оппонировал мнению, выраженному преосвященным Георгием (Ярошевским) в статье, опубликованной во «Всероссийском церковно-общественном вестнике» 27 июля 1917 года[1197], то есть после выработки III отделом Предсоборного совета основных положений об управлении епархией. Основная мысль преосвященного Георгия состояла втом, что
