Но здесь Покровский сам допускает логическую ошибку. Исходя из представления, согласно которому «соборность есть внутренняя спайка живых и активных элементов церковного организма», он делает вывод о том, что при таком понимании соборности «нет никаких препятствий применения ее и в епархии, так как нужда в тесном взаимообщении и согласном действии всех членов епархиальной Церкви всегда налицо»[1209]. Однако, оставаясь, таким образом, вне рамок «юридически-правовых отношений», никак нельзя вернуться к изначальному постулату Покровского о том, что в основе епархиального строя должен лежать «принцип соборности, по коему епископ обязан разделять свою власть с общиной». Заключительные рассуждения Покровского становятся, в связи с этим, ошибочными.
Епархия есть первичная каноническая единица, отражающая в себе дух и характер вселенской Церкви. <…> Основное свойство Церкви, а следовательно и епархии – это соборность, или кафоличность, понимаемая не внешне топографически, или территориально, а внутренно – идейно, в смысле внутренней спайки.
Смысл соборности – «в союзе взаимообщения, взаимослужения, единения и любви, в дружной совместной работе на благо и пользу общего целого»[1210].
Поэтому, заключает Покровский, следует «призвать к активной жизни и работе все атрофированные члены Церкви» (имеются в виду клирики и миряне). Но эта «активная работа» опять же мыслится Покровским в правовых категориях разделения полномочий власти, коллегиальности[1211]. Употребляя такие категории, докладчик вступает в противоречие с самим собой, поскольку именно на основании критики их употребления он отверг иерархическое понимание органичности, выдвинутое преосвященным Георгием (Ярошевским). Позднее, выступая по поводу второго доклада, который мы рассмотрим ниже, А. И. Покровский выдвинул иной аргумент, согласно которому его оппоненты грубо смешивают два совершенно различных вида полномочий церковной власти: священно-иерархические полномочия власти с административными полномочиями общественного строительства[1212].
Покровский пользовался различением, проведенным еще в Предсоборном присутствии (в частности, Н. С. Суворовым[1213]), а затем – в Предсоборном совете[1214]. При этом, как и большинство Совета, Покровский, стремясь таким образом обосновать равноправие епископа, клира и мирян в церковном управлении, немного развивал аргументацию, выдвинутую в Предсоборном совете: священно-иерархические полномочия «получаются иерархией
Преосвященный Серафим (Александров), представивший второй основной доклад, отталкивался от проекта Предсоборного совета, отводящего епископу столь малое место «во всем епархиальном управлении, во всей епархиальной жизни». Поэтому преосвященный Серафим поставил перед собой задачу «на основании Слова Божия и церковных канонов указать, какое место в жизни епархии занимает и должен занимать епископ»[1216]. Доклад преосвященного Серафима представляет собой пространную и подробную справку с многочисленными ссылками и цитатами из Священного Писания, канонических установлений, святоотеческих творений (святителей Климента Римского, Игнатия Богоносца, Киприана Карфагенского, Иринея Лионского, Григория Богослова, Иоанна Златоуста). Из приведенного справочного материала, владыка Серафим делает выводы:
Вся правительственная власть в управлении епископией в поместной Церкви принадлежит епископу. Эту власть епископ получил от апостолов, – им вручена Церковь: епископу вверена от Бога паства и он дает ответ пред Богом о душах своих пасомых[1217]. Если Церковь вверена от Христа епископам, если она сохраняется от заблуждения Духом Святым чрез епископов, если епископский сан и должность служат главным условием сохранения в Церкви Божественного предания, если верующие обязаны во всем следовать водительству епископов, то отсюда – вся власть в жизни епархии принадлежит никому другому, как епископу[1218].
