Такого же мнения держались в соборном отделе те, кто отвергал проект Предсоборного совета. В частности, пермский епархиальный миссионер А. Г. Куляшев[1237], в будущем – член Высшего церковного совета, подчеркивал, что хотя участие клира и мирян в епархиальном управлении необходимо, но проект Предсоборного совета – недопустимая крайность. В частности, он указывал на неприемлемость, с точки зрения канонов, подотчетности епископа епархиальному собору, на неприемлемость самой возможности проведения некоторых решений советом или собором вопреки епископу. Но, крометого, Куляшевподчеркивалтеискажения, ккоторым приведет епархиальное народовластие: будут «товарищи», – говорил он, имея в виду представителей революционно настроенной части общества или даже членов советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, в 1917 году порой вмешивавшихся в ход епархиальных съездов, – и будут «скромные представители мирян». Практика показывает, что преобладающий голос будут получать первые[1238]. С принципиальной точки зрения критиковал проект Совета представитель от Петроградской епархии А. В. Васильев. При западном парламентаризме, говорил он, вопросы решаются не по существу, но по подсчету голосов. Этот принцип скомпрометировал себя и в гражданской жизни, основываясь на искусственном подборе большинства. Это – коллегиальность, «которою Петром I и Феофаном подменена соборность»[1239]. Утверждая, что «у нас строй сверху донизу иерархический, а не демократический», архимандрит Вениамин (Федченков)[1240] настаивал, ссылаясь на ряд канонических правил[1241]: «Епископ имеет, помимо нравственной власти, и власть, полученную от Бога»[1242]. Подробно эту мысль развивали председатель отдела и профессор Казанской духовной академии архимандрит Гурий (Степанов). Последний, говоря о предложениях Предсоборного совета, подчеркивал:
Скрытым началом этого проекта, быть может и не сознаваемым, является демократический принцип власти, смотрящий на власть как на произведение общественности и видящий в ней орган для осуществления того, что желает община или организованное ею представительство, и где поэтому вся суть решений сводится к арифметическому большинству голосов и возможному обезличиванию председательствующего[1243].
Церковная же власть – продолжал он – имеет своим источником Бога, принадлежит собору апостолов и, вслед за ними, – собору епископов. Власть же, осуществляемая каждым апостолом по отдельности и, соответственно, каждым епископом по отдельности, является «творческим началом церковной иерархии и всей церковной жизни, а не исполнительным органом при церковной общине, по ее избранию и полномочию»[1244]. При этом, как архимандрит Гурий, так и председатель преосвященный Георгий (Ярошевский) подчеркивали, что власть епископская должна осуществляться в тесном союзе с церковной общественностью. Эту же мысль, еще в самом начале обсуждения докладов, выразил П. Б. Мансуров. Возможно, говорил он, сейчас наступает период, когда Церковь будет несвободна, гонима.
Тогда Церковь должна опираться на народ, чтобы он участвовал в управлении, но при том непременном условии, чтобы вековечные основы Церкви не изменялись. <…> Основная каноническая сторона вопроса должна остаться неизменной, власть епископа не должна быть поколеблена при существовании коллегиального управления, иначе это не будет соответствовать духу православия[1245].
В заключение прений оба докладчика подробно ответили на представленные против их мнений возражения. При этом А. И. Покровский вновь высказал мнение о том, что хотя источник духовной власти –
как носитель божественной власти и силы, но власти, не господства, «не яко обладающе»[1247], но власти – проявляющейся в пастырско-отеческом руководстве решительно всею жизнью Поместной Церкви, при содействии ему в том клира и мирян[1248].
