С передачей маловажных дел в низшую инстанцию епархиального управления – благочиннический совет, с предоставлением консистории права вершить и обращать к исполнению менее важные дела, не касающиеся пастырства, без предварительного утверждения архиереем, значительно сократится консисторская переписка, увеличится скорость движения дел и облегчится для архиерея просмотр официальных бумаг с увеличением для него часов досуга, которые он может употребить на дела живого и деятельного пастырства[662].
Прекращение рассмотрения всех без изъятия дел в присутствии, по мнению канониста, нарушением принципа коллегиальности не являлось: рост количества дел необходимо влечет за собой их самостоятельное решение по столам каждым членом, но это не препятствует членам присутствия советоваться или требовать объяснений при подписании ими постановлений других столов[663]. По той же причине (большое количество дел) Бердников считал невозможным председательство епископа в консистории, что опять же предполагало бы коллегиальное решение всех дел[664]. Епископ всегда может потребовать более подробного доклада по делам, привлекшим его внимание. Докладчик полагал излишним и введение особой должности председателя присутствия, поскольку те дела, которые предполагается отнести в его ведение – объединение работы членов, наблюдение за этой работой, доклад архиерею – уже исполняются секретарем консистории[665]. Относительно личного состава консисторского присутствия, Бердников упоминал лишь о том, что избирать его из лиц совершенно не занятых другими делами невозможно – члены присутствия могут быть только из числа священников, но следует, по крайней мере, избирать их из наименее занятых клириков[666] Наконец, профессор указал на некоторые изменения, которые необходимо внести в УДК для большей практичности (к примеру – более ясное тематическое распределение дел по столам).
В последовавших затем во II отделе Присутствия дебатах, а также в общем собрании Присутствия[667] обсуждались вопросы о принципиальном отношении епископа и консистории, о председателе консистории, о возможной выборности состава консистории и включении в нее мирян, о названии консистории.
Для ясности дальнейшего изложения сразу упомянем о том, что большинством голосов II отдел Присутствия предложил переименовать консисторию в «епархиальное правление»[668]. Этот термин был предложен профессором Н. Н. Глубоковским, как «достаточно точный» и употребляемый в гражданской администрации и духовно-учебных заведениях[669]. Общее собрание Присутствия одобрило это предложение[670].
Вопрос об отношениях епископа и консистории возник во II отделе Присутствия в контексте обсуждения темы о председательстве епископа в консистории (епархиальном правлении). Главной проблемой данной дискуссии было разрешение ключевого вопроса о том, является ли епархиальное правление правительственным органом или же совещательным органом при епископе.
В самом начале обсуждения реформы епархиального управления во II отделе Присутствия В. З. Завитневич задал вопрос о том, «не следует ли точнее выяснить административные права епископа», в частности – «нужно ли епископу входить во все детали дела». С другой стороны, заметил Н. А. Заозерский, «нехорошо и то, что епископ является особой от консистории инстанцией». При подробном обсуждении этого вопроса Н. С. Суворов высказал мнение, что если епископ будет председателем присутствия, при сохранении коллегиального принципа решений он может оказаться в меньшинстве, и «едва ли подобный порядок управления можно будет согласить с апостольским правилом»[671]. В общем собрании Присутствия также отмечалось, что в случае если в правлении дела будут решаться большинством голосов, для авторитета епископа будет разрушительно, что «дела епархиального управления в его епархии иногда могут быть разрешаемы противно его воле, убеждению и пониманию» (протоиерей Т. П. Буткевич). В связи с этим Буткевич считал правильным установить не епархиальное
