Иное мнение защищали профессоры А. И. Бриллиантов и Н. А. Заозерский. Первый полагал, что канонической основой преобразования консистории должна стать «мысль о совместном и единодушном решении церковных дел епископом и клиром»[673]. Примером тому является древний пресвитериум, без согласия которого, по утверждению Бриллиантова, епископ не решал ни дела судные, ни дела ставленнические. В поддержку этого предложения говорят также правила Ант. 24 и 25, согласно которым епископ не может решать хозяйственные дела без
«Либералам» в отделе Присутствия, а затем и в общем собрании возражал в первую очередь профессор А. И. Алмазов, поддерживаемый, в частности, Н. С. Суворовым. Алмазов заявил о «канонической аксиоме»: «Без воли епископа [священник] ничего не может предпринять ни в одной области церковной жизни», – если бы «собралось даже и все духовенство, то оно и в целом его составе не может мыслиться равноправным соправителем епископа»[677]. На поставленный Заозерским вопрос: «Составляет ли епископ отдельную инстанцию или действует совместно с коллегией?»[678] – Алмазов, признавая, что при председательстве епископа у членов консистории может «и не проявиться должной твердости высказать свое действительное мнение»[679], указывал: епископ не отдельная инстанция и не председатель коллегии, но – начальство консистории[680].
Оппоненты «либералов» опровергали и историко-каноническую аргументацию последних. Так, по мнению Алмазова, пресвитеры в древнем пресвитериуме имели лишь совещательный голос[681]. Алмазов подчеркивал слова 24 правила Антиохийского Собора о том, что власть распоряжаться принадлежит епископу[682]. Суворов, опираясь на приведенное Заозерским правило Феофила Александрийского, приходил к обратному выводу: правило говорит об испытании епископом избранника пресвитеров – епископ мог и отвергнуть эту кандидатуру[683]. «То согласие, то единодушие, о которых говорится в древних памятниках, не имеет ничего общего с нашей коллегиальностью»[684], – заключал Суворов, настаивавший на том, что «при коллегиальной форме консисторского строя и председательстве епископа будет управлять большинство, «яко Богу назирающу»»[685], а не епископ, чего требует апостольское правило[686]. Алмазов полагал возможным принять председательство епископа в консистории по пастырским делам, если речь будет при этом идти о численно ограниченном собрании священников[687]. Похожую точку зрения развивал и протоиерей Ф. И. Титов, полагавший необходимым преобразование консистории в «совет пресвитеров» при епископе, сохранявшем абсолютное право решения[688].
При голосовании в отделе Присутствия вопрос о председательстве епископа был решен отрицательно большинством против одного голоса[689]. В соответствии с выраженным в отделе мнением о том, что необходимо поставить секретаря в положение исполнителя, подчиненного присутствию консистории и епархиальному архиерею[690], было решено ввести должность председателя или «первенствующего члена» консистории, в котором видели «передаточный орган для доклада дел преосвященному»[691] (А. И. Алмазов). Отделом была принята формулировка: «Председатель назначается местным преосвященным из членов правления по назначению; <…> утверждения председателя со стороны центральной церковной власти не требуется»[692]. В общем собрании Присутствия должность председателя также была признана необходимой, поскольку в консисториях того времени «члены все равноправны и знают только себя. Этим объясняется и медлительность, и запутанность дел консисторского производства» (протоиерей Буткевич)[693]. Голосование по этому вопросу было произведено 24 ноября, по завершении обсуждения вопроса о секретаре консистории. За основу голосования была принята формулировка II отдела о назначении председателя – вопрос о председательстве епископа в общем собрании Присутствия даже не ставился на голосование. За формулировку отдела было подано 33 голоса, а восемь членов желали исключить из нее слова «из членов правления». Затем, по предложению архиепископа Херсонского Димитрия (Ковальницкого), было принято решение об утверждении председателя Синодом[694].
Мнения во II отделе Присутствия и его общем собрании разошлись и при рассмотрении вопроса о личном составе консистории (епархиального правления), и, прежде всего, – вопроса о способе включения в нее членов: их избрании или назначении.
