Критику идеи выборности членов правления развил прежде всего профессор Алмазов, исходя из той посылки, что «члены обсуждаемого правления суть только помощники и советники епископа». Эта аргументация строилась на изложенной выше позиции Алмазова, что «епархиальное правление есть не более как только совещательное учреждение при епархиальном архиерее»[695]. Во II отделе Алмазов, правда, выдвинул предложение, чтобы половина членов присутствия была назначаемой, а половина – выборной, но уже в общем собрании Присутствия он уточнил, что этим «не усвоялось равное значение тому и другому способу»: «Собственно, и при таком проекте единственным должным быть способом понималось именно назначение». Выборность же допускалась им в целях поднять доверие к учреждению со стороны духовенства[696]. Профессор И. С. Бердников, с самого начала заседания общего собрания Присутствия указавший, что «консистория с тем или другим именованием должна остаться вспомогательным органом епархиального управления»[697], заключил дебаты, напомнив «азбуку, положенную в основу епархиального управления»:
По каноническим правилам – управление епархией принадлежит епископу. <…> Если у епископа и есть помощники, то это объясняется тем, что епископу самому нельзя во всем успеть[698].
Следовательно, полагал он, епископ сам назначает своих помощников.
За выборность членов консистории во II отделе Присутствия высказались, конечно, сторонники равноправия членов епархиального правления и епископа Заозерский и Бриллиантов. Но примечательно, что и такие защитники сохранения за епископом полноты архиерейской власти, как протоиерей Т. И. Буткевич и Н. С. Суворов, также ратовали за выборность членов правления. Первый считал, что члены должны быть выборными, «чтобы они пользовались доверием епархии», хотя при этом «преосвященный может и не утвердить выборов»[699]. Суворов же полагал, что, поскольку «епископ есть власть, управляющая епархией», необходимо ослабить зависимость членов консистории от епископа[700]. Аналогичной точки зрения придерживались Н. П. Аксаков и Н. Д. Кузнецов. Как и Алмазов, они исходили из представления о правлении как совещательном органе при епископе, но приходили к обратному выводу. Аксаков полагал, что нет необходимости в том, чтобы епископ назначал своих помощников. Он ссылался на примеры из русской истории: пресвитеры, а тем более благочинные, являются помощниками епископа, однако в древней (а последние – и не в столь древней) Руси они выбирались[701]. Кузнецов же приводил практические аргументы: выборность «всего удобнее» ответит на необходимость «в установлении хоть какой-нибудь связи с действительной окружающей жизнью»[702]. Кроме того, добавлял он, «для пользы епархиального управления архиерею нужны советники достаточно самостоятельные и способные высказать независимые суждения», чего невозможно достичь посредством назначения[703].
По итогам дискуссий в общем собрании Присутствия четыре голоса были поданы за формулировку «члены епархиального собрания
Большинством же в 30 голосов было принято предложение о том, что «члены епархиального управления частью избираются, частью назначаются»[706].
Вопрос о возможном введении мирян в епархиальное правление также вызвал оживленные дебаты, в которых, как и в дискуссии по поводу выборности членов правления, можно отметить три тенденции – «консерваторы», принципиально отвергавшие такую возможность (к примеру, А. И. Алмазов), «умеренные консерваторы», допускавшие ее из практических соображений (Н. С. Суворов), «либералы», считавшие участие мирян в епархиальном управлении принципиальной необходимостью (Н. А. Заозерский).
