Желательно участие мирян – членов приходских общин в совете пресвитеров при епископе, по указанию епархиального собора в виде особого совещания, периодически созываемого для рассмотрения и решения хозяйственных и церковноприходских вопросов[728].
Большинством в 29 голосов[729] принято было второе из поставленных на голосование положений[730].
Таким образом, в Предсоборном присутствии были приняты следующие предложения о преобразовании епархиального управления:
1) наименование консистории заменяется наименованием «епархиальное правление»;
2) миряне не могут быть членами епархиального правления;
3) члены епархиального правления частью избираются, частью назначаются; и те, и другие утверждаются епархиальным преосвященным;
4) председатель епархиального правления избирается местным преосвященным из членов правления и утверждается Священным Синодом[731].
Принципиальный вопрос о взаимоотношениях епископа и консистории (правления) формально так и не был решен. Вместе с тем, следует заметить, что при голосовании принятых в Присутствии положений, возобладала точка зрения тех, кто считал консисторию вспомогательным органом при епископе.
В июле 1910 года Синод принял постановление «О мерах к упрощению и ускорению консисторского делопроизводства». Из консистории в канцелярию архиерея переносились бумаги по делам, разрешение которых находилось в непосредственном ведении епископа. Консисториям предоставлялось самостоятельно, не возводя к резолюции архиерея, решать дела, исполнение которых было точно определено законом (например, назначение священника для приведения к присяге) или было формальностью (например, решение о выдаче копий с метрик). Наконец, секретарю предоставлялось, не возводя в присутствие, решать ряд предварительных дел, к примеру – наведение необходимых справок в гражданских учреждениях. Кроме того, секретарям консисторий предписывалось строго держаться «установленных Уставом духовных консисторий и циркулярными указами Святейшего Синода пределов власти и прав». Постановление напоминало, что секретари не имеют «решающего голоса в присутствии консистории» и должны прежде всего заботиться о соответствующем законодательству решении дел[732].
В объяснительной записке, опубликованной в «Церковных ведомостях», указывалось на следующие причины недостатков консистории:
1) обилие дел,
2) малочисленность и слабая обеспеченность личного состава, «устарелый порядок делопроизводства консисторских дел, отличающийся излишним формализмом», «неудовлетворительная регламентация отношений присутствия [консистории], ее канцелярии и секретаря, создающая поводы к столкновениям и недоразумениям»[733].
Первая и вторая причины признавались неустранимыми в ближайшее время. К устранению третьей и четвертой было направлено постановление Синода. Объяснительная записка уточняла в отношении прав и обязанностей секретаря, что поскольку он является начальником канцелярии[734], то наблюдение за столами членами присутствия[735] относится «исключительно к попечению о соответствии изготовляемых столоначальниками постановлений консистории кратким резолюциям, даваемым присутствием»[736]. Постановление объяснялось в записке сложившейся практикой, при которой секретарь, «преувеличивая предоставленные ему статьями 296, 315 и 326 права, стремится получить преобладающее значение в направлении и решении дел присутствием»[737].
Особого общественного резонанса это синодальное постановление не вызвало.
«Церковный вестник» отмечал, что, «стоя на точке зрения устава, нельзя изменить порядков»[738], поэтому новое постановление направлено лишь на улучшение делопроизводства, а не ожидавшееся преобразование епархиального устройства.
Реформа же консисторий остается по-прежнему делом будущего. С нею связаны самые разнообразные стороны епархиальной жизни: и отношение к приходу и к епископу, и улучшение и изменение в системе управления, и переустройство суда. Беда в том, что сами законы, на основании которых действуют консистории, перестали быть полезными[739].
Тот же печатный орган напоминал о предложенных в докладе И. С. Бердникова в Предсоборном присутствии более широких мерах, направленных к тому, чтобы «освободить архиерея от излишне мелочной и ненужной бумажной работы и доставить ему возможность больше времени посвящать своим пастырским обязанностям»[740].
