С воззрением на епархиальные съезды как на апелляционную инстанцию по отношению к епископу (что фактически ставит съезд выше епископа) мы уже встречались[773]. В этот подход вписываются и работы по преобразованию съездов в Финляндской епархии. Еще летом 1905 года в этой епархии состоялся съезд, возглавляемый архиепископом Сергием (Страгородским), в составе 21 священника, нескольких псаломщиков, 60 приходских учителей и 20–30 мирян, на равных правах с членами духовенства[774]. Этот опыт, по словам одного из участников, «показал, что только путем подобных съездов можно оживить истинную церковную жизнь»[775]. Была избрана комиссия для подготовки проекта правил съездов. К началу 1907 года проект комиссии (в составе трех священников и двух мирян) был готов. Предполагалось, чтобы в состав съезда с решающим голосом входило определенное число клириков (в том числе обязательно и низших), а также мирян (обоего пола), избранных от благочинии и приходов, а всем остальным клирикам и мирянам предоставлялось право участия с совещательным голосом (§ 5–6). Что касается отношений съезда и епископа, то, во-первых, присутствие последнего на съезде не только не считалось обязательным, но даже в случае своего присутствия он становился лишь «почетным председателем», поскольку председателем съезда являлся выборный из клириков (§ 20). Более того, предполагалось, что «епархиальное начальство не может изменять постановлений съезда», если же оно «не нашло возможным» утвердить какое-либо постановление, то оно передается на рассмотрение следующего съезда. Если при повторном рассмотрении несогласие сохраняется, то дело возводится на рассмотрение высшей церковной власти (§ 26)[776]. Следует заметить, что предполагаемая комиссией простота личного взаимодействия между епархиальным преосвященным и съездами (которая позволяла так широко распространить права съездов) была обусловлена, без сомнения, малым размером Финляндской епархии, разделенной в 1901 году на 33 прихода, с причтом, состоящим из 42 человек[777].
Тот же пафос мы, впрочем, находим в статье профессора богословия Казанского университета протоиерея А. В. Смирнова[778], опубликованной в еженедельнике «Церковно-общественная жизнь», который издавался первоначально как орган Казанской духовной академии, а затем выходил под редакцией части ее корпорации. Относя к компетенции съезда вопросы учебные, благотворительные, но также административные (избрание членов консистории, распределение епархии на благочиния) и пастырские – «выработку мер к нравственно-религиозному воздействию на прихожан и возвышению пастырского влияния», – протоиерей Смирнов полагал, что «нужно непременно сообщить ему значение более или менее самостоятельного органа епархиального управления».
Решения его, конечно, должны поступать на утверждение местного епископа, но последнему не должно быть предоставляемо право отмены этих решений. Епископ имеет возможность влиять на постановления съезда личным своим присутствием на нем, то есть личным разъяснением обсуждаемого вопроса; но раз постановление состоялось,
В случае несогласия епископа со съездом, вопрос, по мнению протоиерея Смирнова, должен переноситься в окружной съезд (съезд митрополии), либо следующий епархиальный, «решение которого должно считаться окончательным»[779].
Следует подчеркнуть, что официальные «Церковные ведомости» не оставили тему епархиальных съездов и после завершения предсоборного ажиотажа 1905–1907 годов. В 1909 году здесь была напечатана статья В. Введенского, в которой отмечается: «Становится ясным, что епархиальные съезды в своем настоящем положении уже входят в состав епархиального правления, как вспомогательный орган правительственной власти». Тем не менее, замечал автор, деятельность этих съездов остается зависимой, с одной стороны, от взглядов местного духовенства, а с другой, – от взглядов епископа, так что съезды очень различаются от одной к другой епархии и от правления одного епископа к другому[780]. Поэтому, заключал он, возникает необходимость «определения компетенции съездов в делах епархиальной жизни, положения их в епархиальном управлении и порядка созыва и вообще организации этого дела с формальной стороны»[781]. По всей вероятности, публикация этой статьи в конце октября – начале ноября была приурочена к последовавшему в это же время определению Синода «о допущении церковных старост к участию в благочиннических и епархиальных съездах при рассмотрении церковно-хозяйственных вопросов»[782]. Вопрос этот был поднят по инициативе Государственной Думы, точнее – ее бюджетной комиссии. В 1912 году ее докладчик Е. П. Ковалевский вспоминал, что за пятилетнюю работу комиссии выяснилась, в частности,
