полезность и даже неизбежность участия мирского элемента в целом ряде дел церковного характера, стали намечаться и пределы проникновения в области, в которых участие мирян и желательно, и естественно. По последнему вопросу уже достигнуто узаконение участия мирян в благочиннических и епархиальных съездах.
Судя по словам Ковалевского, это решение было принято церковным ведомством не без сопротивления:
Нельзя похвалиться, что все это делалось просто, без усилий, без преодоления всяческих препятствий, напротив, каждый шаг давался с трудом и борьбой, и не только для одной Бюджетной комиссии, но и для всех сочувствующих ее стремлениям[783].
Однако если сопротивление и было, то оно, судя по всему, шло не от архиереев. В 1909 году на запрос Синода по вопросу о допущении старост на съезды 53 епархиальных начальства ответили одобрительно и лишь 11 преосвященных полагали, что такое решение трудно осуществимо или преждевременно. Положительно отозвавшиеся архиереи указывали на то, что присутствие старост будет содействовать не только выяснению действительных местных нужд и изысканию средств к их удовлетворению, но и сближению их с духовенством, а через это – устранению имеющих место на приходах пререканий между клиром и прихожанами по бюджетным вопросам[784].
Образование в 1912 году Предсоборного совещания породило некоторые надежды в среде тех, кто жаждал созыва Собора. В начале 1913 года, когда Совещание должно было приступить к разработке законопроекта о епархиальном управлении, «Церковный вестник» опубликовал статью под заголовком «Очередные вопросы для предстоящего Собора Русской Церкви – епархиальные съезды духовенства»[785]. В статье говорилось о необходимости «развить, расширить, точно регламентировать и нормировать права, круг деятельности и положение епархиальных съездов на одинаковых началах»[786]. В том же году «проф. Т.» – вероятно, Б. В. Титлинов – опубликовал в «Церковном вестнике» серию статей, посвященных историческому обзору реформы епархиального управления[787]. Здесь он, в частности, сетовал на то, что
в нашем епархиальном управлении принцип внутренней неограниченности архиерейской власти сохранялся всегда с замечательной неприкосновенностью при всех изменениях в устройстве епархиального управления[788].
В том же духе, подводя итог истекшего года и рассматривая перспективы на будущее, он указывал в конце 1913 года, что со времени завершения работ Предсоборного присутствия положение съездов фактически не изменилось – их состав остался односторонним, а предел компетенции до сих пор не установлен и зависит от личного усмотрения каждого архиерея[789].
«Церковные ведомости» летом того же года напечатали статью В. Введенского, вновь указывающего на необходимость решить вопросы:
что такое епархиальные съезды по существу, как они должны составляться, каков должен быть круг их деятельности и как должна происходить самая работа съездов[790].
Ссылаясь на разработки Пред соборного присутствия, автор различал пастырское собрание, составляющееся из опытных священнослужителей по назначению архиерея для обсуждения актуальных пастырских вопросов, и епархиальный съезд – собрание депутатов от духовенства и старост. Однако, при этом съезд не должен «являть собой административно-распорядительный орган епархиального управления»[791], дублирующий деятельность консистории. Круг дел съезда, по мнению Введенского, стоит ограничить хозяйственными вопросами: назначением пособий, изысканием средств на учреждения, заведыванием благотворительными учреждениями, избранием членов правлений учреждений, назначением и отменой сборов[792]. Таким образом, официальный печатный орган Синода призывал к сохранению съездов в существующих законодательных рамках.
