Из 64 епархиальных начальств, выразивших свое мнение относительно реформ, по поводу реформы епархиальных съездов высказалось 56. Впрочем, некоторые преосвященные изъяснили свою позицию крайне скупо[793]. В число не высказавшихся мы включаем архиепископа Херсонского Димитрия (Ковальницкого), который лишь выражал общее порицание трудам созданной им для составления отзыва комиссии. Комиссия полагала, что съезды, переименованные ею в соборы, должны состоять из клира и мирян и иметь достаточно широкие полномочия в области хозяйственного, административного и религиозно-просветительного управления, оставаясь, впрочем, «вспомогательным органом при епископе»[794]. Заметим, что в силу широкого спектра занятий комиссии (она готовила также отзывы по вопросам о приходе, об участии клириков в общественных учреждениях и о приобретении Церковью собственности) мы не можем с точностью определить, какие из ее постановлений подпадают под суждение преосвященного Димитрия:
Вторая комиссия в обсуждении весьма важных церковных вопросов слишком поддалась влиянию легкомысленных, но пытающихся обосноваться на церковных канонах толков о преобразовании Церкви, нашедших себе место и в постановлениях различных епархиальных съездов, и в общественных кругах духовенства, и в литературе[795].
Сам преосвященный Димитрий не определил своей точки зрения по вопросу о реформе съездов.
Лишь два епископа полагали, что съезды в текущей их постановке вредны для Церкви. Преосвященный Екатеринбургский Владимир (Соколовский) сопоставлял их с либеральными реформами времен Александра II и сетовал, что через съезды «внесены в Божию Церковь агитация, партийность, противление богоустановленной власти». По его мнению, съезды должны были брать пример с древнерусских съездов, то есть стать местом, где духовенство собиралось бы «с единственною целью получить в собеседованиях с архиереем инструкцию на духовное делание в приходе на следующий год и на успешную борьбу с врагами Святой Церкви»[796]. Тульский же епископ Лаврентий (Некрасов) и вовсе полагал, что «нельзя говорить о съездах иначе, как с сожалением и негодованием»[797], и приводил при этом целый список отрицательных результатов деятельности съездов.
Помимо этих двух отзывов, архиереи положительно отзывались о съездах и большей частью стремились развить и законодательно упорядочить их деятельность. За время своего существования съезды «доказали свою жизнеспособность тем, что <…> дело свое сумели выполнить и выполняют с энергией и успехом», – писал епископ Тамбовский Иннокентий (Беляев).
Они с благодарностью принимали всякий вопрос, данный им на обсуждение, и с готовностью отдавали свой труд намеченным вопросам и своей деятельностью так зарекомендовали себя в этом отношении, что еще на первых порах своего существования заслужили официальное одобрение высшей церковной власти,
– добавлял он, ссылаясь на отчет обер-прокурора за 1866 год[798].
Впрочем, преосвященные указывали и на определенные недостатки съездов. К примеру, епископ Приамурский Никодим (Боков) подчеркивал достижения съездов и необходимость развить их положение: «Они, как сотрудники епископа в устроении церковной жизни, – весьма ценные, энергичные и никем незаменимые»[799]. Но при этом он замечал, что съезды не сумели соблюсти границу компетенции: «Им показалось, что они, как некий собор, могут даже управлять всеми делами епархии, влиять импонирующе даже на самого епископа и ограничивать его деятельность»[800].
