По-видимому, общий знаменатель этих достаточно разнородных вопросов в том, что они связаны с деятельностью приходского духовенства. Если эта догадка верна, то можно предполагать, что перед IV отделом вопрос о съездах ставился исходя из точки зрения на них как на корпоративное учреждение. Однако председатель отдела епископ Стефан (Архангельский) изначально отверг такой подход и указал на следующие недостатки съездов: корпоративный характер обсуждаемых вопросов, сословность состава, устранение от их «живого хода» епархиального архиерея. «При таком положении дела съезд является совещательным органом при епископе по делам сословным». Если упразднить три указанных недостатка, «съезды получат более свойственный им характер епархиальных соборов». Члены отдела, впрочем, сочли за лучшее принять
именование «епархиальные собрания» для гармонии с именованиями «приходские собрания» и «благочиннические собрания», принятыми ими ранее[850].
В том, что касается круга ведения собрания, отдел полагал необходимым включить в него, помимо хозяйственных, вопросы веры и нравственности народа, религиозного образования, сектантства и миссионерства, состояния духовно-учебных заведений, церковно-приходских школ, благотворительных учреждений[851].
Подробное исчисление этих вопросов все же показывает, что речь шла преимущественно о трудах по хозяйственным вопросам, или по практическому улучшению различных аспектов епархиальной жизни – таких как «принятие мер к наилучшей постановке обще-епархиальных органов печати». Отдел исходил из того, что
расширение деятельности епархиальных собраний не должно выходить из пределов канонических и вообще превышающих их полномочия, то есть епархиальные собрания не могут делать постановлений, не согласных с церковными правилами, или принимать к рассмотрению вопросы, подлежащие по канонам ведению епископа или высшей церковной власти[852].
И хотя отдел полагал, что «епархиальным собраниям могло бы быть предоставлено и некоторое участие в церковном суде и администрации»[853], – он, однако, отнес этот вопрос в компетенцию II отдела Присутствия в отношении администрации и III отдела в отношении суда. Отдел предполагал введение в епархиальное собрание представителей мирян, что позволило бы последним, в исправление существующего положения, убедиться, «что епархиальное начальство – им не чужое, что оно болеет их церковноприходскими нуждами, что оно идет навстречу этим нуждам и всячески стремится к их удовлетворению». Отдел также указывал, что миряне «могли бы делать ценные сообщения о различных явлениях религиозно-нравственной жизни местного населения»[854].
Наконец, касательно отношений епископа и съезда отдел высказал мнение, что «председатель – епископ не участвует в голосовании и может утвердить или не утвердить состоявшееся постановление». Если он не согласен с мнением большинства, то «не утверждает постановление и передает его на утверждение высшей инстанции». Впрочем, в вопросах экономических предполагалось, что епископ может утвердить мнение меньшинства, причем апелляция допускалась лишь в том случае, если большинство составляло
Итак, тема реформы епархиальных съездов была поднята высшей церковной иерархией, которая в 1905–1907 годах дала большую огласку этому вопросу посредством синодального органа – «Церковных ведомостей». В частности, здесь перепечатывались многочисленные отклики из епархий – из местных ведомостей и из отчетов епархиальных съездов. Предполагалось, что представители духовенства и мирян смогут высказывать на съезде архипастырю свои нужды, мнения, а также свободно и всесторонне обсуждать любой вопрос епархиальной жизни, чтобы принятое по нему решение действительно могло быть отображением совместного рассуждения. В этом официальном изложении дискуссий о реформе епархиальных съездов подчеркивалось сохранение за епископом абсолютного права окончательного решения. Съезд рассматривался здесь как орган совещания при епископе с возможно большим числом клириков и мирян.
