В «Союзе ревнителей церковного обновления» и на страницах «Церковного вестника» развивалась несколько иная модель преобразования съездов, в рамках которой предполагалось, что съезды будут преобразованы во «вспомогательный орган епископской власти», устройство которого, впрочем, ясно не определялось.
Наконец, отдельные авторы – к примеру, В. Н. Мышцын, Н. Ф. Каптерев, протоиерей А. В. Смирнов – полагали, что съезд должен быть высшим органом епархиального управления, решения которого епископ изменить не может.
Сходный разброс мнений наблюдался в отзывах епархиальных преосвященных. Меньшая часть епископата соглашалась, чтобы полномочия съездов ограничивали полноту власти архиерея. Согласно этой концепции, голос архиерея лишался преимущества перед голосом съезда – в случае несогласия между ними спорный вопрос передавался в высшую инстанцию. Большинство же архиереев развивало схемы реформ съездов, близкие к схеме протоиерея A. M. Иванцова-Платонова. При сохранении за епископом полноты его прерогатив, съезду придавалось значение постоянного, непременного и всесословного органа совещания епископа с паствой. При таком подходе решение по подлежащим его ведению вопросам съезд должен принимать совместно с епископом. Однако епископ сохраняет полноту ответственности и, следовательно, свободы при утверждении (или неутверждении) решения съезда. Вопрос о введении мирян в состав съездов решался положительно большинством иерархов.
Наконец, в Предсоборном присутствии вопрос о съездах был решен по-разному II и IV отделами. Большинство во II отделе считало, что съезд имеет лишь совещательный голос. Включая в свой состав мирян, съезд отличается, по мнению отдела, от пастырского собрания, которое состоит из одних клириков. Однако разграничение круга деятельности того и другого института было выражено отделом не очень ясно. В IV отделе Присутствия в ведение съезда, переименованного в «собрание», были отнесены вопросы хозяйственные и относящиеся к практической постановке различных епархиальных институтов. Предлагая председательство епископа, отдел полагал, что в случае разногласия архиерея со съездом, вопрос должен переноситься в высшую инстанцию.
Таким образом, за исключением отдельных голосов, придававших съезду значение высшего правительственного органа в епархии, в основе проектов реформы съездов, предложенных различными протагонистами пред соборных дискуссий, лежит описанная выше схема протоиерея Иванцова-Платонова.
В дальнейшем высшая церковная власть, по-видимому, отошла от своих преобразовательских намерений по поводу съездов, что отобразилось в публикациях «Церковных ведомостей». В статьях синодального официоза 1913 года предлагается модель съездов, мало измененная по сравнению с существовавшими тогда законоположениями[857].
Обратимся теперь к иерархической структуре епархиального управления, состоявшей к началу предсоборных дискуссий из викариев, с одной стороны, и системы благочинии – с другой. Обсуждение вопроса о реформе этих институтов не носило такого яркого и принципиального характера, какой был присущ дискуссиям о реформе консистории и съезда. Последние дискуссии были связаны с вопросом о распределении полномочий власти между клиром и епископом, с вопросом о введении в состав управления мирян. В том же, что касается иерархической структуры, речь шла, скорее, о технической реформе, цель которой была в повышении дееспособности подчиненной правящему архиерею епархиальной иерархии – викариев и благочинных.
С реформой института викарных епископов тесно связаны вопросы об увеличении числа епархий и создании полусамостоятельных уездных епархий. Заметим, что вопрос о разделении существующих епархий на Всероссийском церковном соборе был отнесен к компетенции отдела
Предложение сократить размеры епархий было в рассматриваемый нами период впервые выдвинуто в записке «32‑х», в которой указывалось, что, как в древности, так и на современном православном Востоке, епархии не превосходили по своим размерам уезды российского государства. «При таком только условии осуществляется и может осуществляться полнота сближения епископа с клиром и народом» и сохраняться «возможность систематического соборного управления»[858].
