Отдел также повторил предложение Бердникова об упрощении органов управления при таких епископах. Этот тезис был принят семью голосами против четырех. Меньшинство полагало, что «так как все епископы в своих существенных правах и полномочиях равны», существование института полусамостоятельных епископов недопустимо. Кроме того, меньшинство протестовало, видя в этом открытую дверь к злоупотреблениям, против замены в предполагаемой упрощенной форме управления принципа коллегиальности единоличным началом (кафедральных клириков)[882]. Такое описание постановления отдела мы находим в его итоговых документах, принятых на последнем заседании 30 мая. Однако в журнале заседания 20 апреля, когда данное постановление обсуждалось и голосовалось, подача голосов описана подробно. Здесь мы видим, что из семи членов отдела, подавших свои голоса за учреждение института полусамостоятельных епископов, четверо подчеркивали, что видят эту полусамостоятельность в «нравственной» или «моральной» зависимости от главного епископа[883]. Дело в том, что при обсуждении отношений между полусамостоятельным и главным епископом возник вопрос о том, должна ли зависимость выражаться в ежегодной отчетности или же проявляться лишь в нравственном смысле. В частности, А. И. Алмазов отвергал обязательность подотчетности главному епископу. По его мнению, «можно установить, чтобы епископ малого города обращался за указаниями к главному в различных недоуменных случаях, дабы было единство в направлении их действий»[884]. При голосовании Алмазов признал возможным учреждение полусамостоятельных епископов «с нравственной лишь зависимостью последних от главного епископа»[885]. В итоге предлагавшийся институт уездных полусамостоятельных епископов не был определен ясным образом. В частности, не совсем ясно, каким предполагалось отношение между уездным епископом и епархиальным епископом, и насколько оно отличалось от отношений между епархиальным епископом и митрополитом области.
Полусамостоятельные епископы мыслились вне рамок существующего института викарных епископов. Нельзя сказать, чтобы реформа этого института широко обсуждалась в периодике.
Несколько найденных нами статей, затрагивающих данную тему, относятся к периоду после завершения работ Предсоборного присутствия. Равным образом немногие архиереи коснулись этого вопроса в своих отзывах. Мы указывали чуть выше, что, говоря о «викариях», преосвященные Волынский Антоний (Храповицкий), Полтавский Иоанн (Смирнов), Курский Питирим (Окнов), Пензенский Тихон (Никаноров), Финляндский Сергий (Страгородский), Екатеринославский Симеон (Покровский) и Североамериканский Тихон (Белавин) имели в виду полусамостоятельных епископов. Помимо этого, преосвященные Рижский Агафангел (Преображенский), Екатеринбургский Владимир (Соколовский) и, вновь, Волынский Антоний полагали необходимым уничтожить институт викариатства «как установление недавнее и неканоническое, архиерейский сан унижающее своим бесправием и малополезностью»[886]. Преосвященные Ярославский Иаков (Пятницкий) и Вятский Филарет (Никольский) также полагали, что этот институт должен быть упразднен по причине бесполезности[887]. Все они при этом полагали, что викарии должны стать самостоятельными епископами.
Митрополит Киевский Флавиан (Городецкий), наоборот, считал, что в силу невозможности по финансовым причинам умножить число епархий, необходимо учредить новые викариатства с расширением полномочий викариев[888]. Наконец, о сохранении викариев «только при митрополитах» писал епископ Костромской Тихон (Василевский), предлагавший подробный проект разбиения России на большое число епархий, распределенных по митрополиям[889]. О том, что митрополитам предполагаемых округов, в силу их занятости, необходимо иметь епископа, помогающего им в управлении собственной епархией, писали также преосвященные Оренбургский Иоаким (Левицкий), Таврический Алексий (Молчанов) и Курский Питирим (Окнов). Наконец, помимо введения уездных, полусамостоятельных викарных епископов, в отзыве преосвященного Казанского Димитрия (Самбикина) предполагалось и сохранение викария как помощника правящего архиерея, с тем «чтобы у главного епископа оставалось от епархиальных работ бол ее времени для просветительной деятельности». Предполагалось, что на викария будет возложена «значительная доля дел епархиального управления», в частности, решение дел управления, «не возбуждающих сомнения по своей определенной формальной постановке», за исключением важнейших решений, касающихся просвещения паствы, назначения клира, постройки церквей и тому подобного. Указывалось на необходимость создания определенной инструкции, регулирующей полномочия викария[890].
