Священник Романский предлагал воспользоваться инструкцией для Московской епархии 1879 года, согласно которой духовенство благочиния избирало 2–3 кандидатов в благочинные, представлявшихся на выбор архиерея. При этом перевыборы происходили каждые четыре года[916].
По поводу срочности службы благочинного в 1913 году «Церковный вестник» напечатал отклик некоего сельского священника на предложение Предсоборного совещания о выборности и пожизненности службы благочинного. По мнению этого неизвестного священнослужителя, пожизненность мандата может развить диктаторские чувства, для которых в отношениях между благочинным и духовенством всегда найдется возможность проявления[917]. Относительно обязанностей благочинного в статье, размещенной в том же «Церковном вестнике» в 1910 году указывалось, что
по инструкции, обязанности благочинных складываются из двух элементов: формального, делового характера и – нравственно-руководительного: благочинные насколько должны быть администраторами своих округов, настолько же и отцами для подчиненного духовенства и паствы. В нынешней же постановке службы благочинных круг формальных их обязанностей настолько расширился, что мало осталось места для выполнения обязанностей иного, нравственного характера[918].
Полагая, что «обязанности руководительства подчиненными должны быть у благочинных первее роли начальствования над ними», автор статьи предлагал учредить уездные правления с перенесением в них всей административной и казначейской работы благочинных, оставив за последними «воспитание души, воздействие на совесть человека»[919].
В упомянутой выше записке саратовского духовенства предполагалось, что проблемы в управлении благочиниями могут быть решены, в частности, посредством правильной постановки благочиннических советов, а именно расширения их компетенции, что придало бы руководству благочиния больший авторитет и беспристрастие, поскольку советы являются выборными и коллегиальными[920].
В 1905–1906 годах официальные «Церковные ведомости» перепечатывали из епархиальной прессы материалы, в которых указывается на безжизненность благочиннических советов при настоящей их постановке[921]. Предполагаемые изменения касались расширения круга их компетенции – поручения им дел, входящих в круг деятельности благочинного: проставлять поведение в клировых ведомостях, судить мелкие кляузы в среде клира или же между клиром и прихожанами, представлять духовенство к наградам, выдавать разного рода удостоверения[922], а также служить промежуточной и подготовительной инстанцией от одного благочиннического съезда к другому[923].
Наконец, в перепечатываемых «Церковными ведомостями» материалах мы читаем о желании духовенства, чтобы была урегулирована местная совещательность духовенства, то есть дан определенный статус благочинническим собраниям[924]. В этих материалах речь идет, скорее, о более или менее неформальных собраниях, созыв которых получил дополнительный импульс в уже упомянутом[925] определении Синода от 18 ноября 1905 года. Однако звучали и другие голоса, призывавшие придать благочинническим съездам «значение особого органа епархиального управления», включая «право полного заведывания делами данного благочиннического округа»[926]. Архимандрит Михаил (Семенов) в «Церковном вестнике» призывал к восстановлению исчезнувшего значения благочиннических съездов как апелляционной инстанции по отношению к благочинническому совету, как органа подготовки к епархиальному съезду, как места выбора местных должностных лиц и решения причтовых дел, как совещательного братского собрания[927].
В отзывах епархиальных архиереев вопрос об устроении благочиннического управления решался по-разному. В отношении способа назначения благочинного 11 преосвященных высказались за избрание от духовенства благочиния[928]. К примеру, преосвященный Харьковский Арсений (Брянцев) в связи с этим предлагал:
Для развития в епархиальном духовенстве самодеятельности, взаимного доверия, солидарности и для призвания из среды его к административной службе доверенных лучших лиц, необходимо ввести в жизнь духовенства выборное начало[929].
