2. Назначать председателя и членов проектируемых епархиальных правлений синодальным решением по представлению епархиального архиерея.
3. Относительно назначения секретаря правления было решено, что «для сохранения соответственного положения секретаря и для лучшего выбора кандидатов полезнее сохранить назначение секретарей центральным управлением»[952].
Таким образом, в своих первоначальных предположениях Совещание разошлось с заключениями Предсоборного присутствия по некоторым основным пунктам преобразований епархиального управления. Напомним, что Присутствие предлагало:
1. Избрание архиерея на соборе митрополии, при участии паствы епархии в указании кандидатов.
2. Назначение членов правления архиереем – без всякого участия Синода.
3. Избрание секретаря архиереем с последующим утверждением Синодом. Кроме того, заключение Совещания о способе назначении членов правления также расходилось с заключением Присутствия, которое предложило, чтобы это назначение совершалось без всякого участия Синода.
Лишь относительно введения должности председателя правления и способа его назначения мнения Совещания и Присутствия совпали.
В 1912 году и начале 1913 года Совещание разработало законопроект о высшем церковном управлении. Подготовив этот документ, Совещание обратилось к реформе управления епархиального[953]. Этот вопрос рассматривался в Совещании, начиная с 30 апреля 1913 года[954], а завершена была работа над ним, вероятно, вскоре после 17 мая 1914 года. К этой дате относится последнее заседание, посвященное епархиальному управлению, о котором сообщили «Церковные ведомости»[955]. Первоначальный проект по устройству епархиального управления, предложенный к рассмотрению Совещания, был подготовлен его председателем архиепископом Финляндским Сергием (Страгородским) – так, во всяком случае, сообщали материалы прессы, посвященные работам Совещания[956]. К сожалению, протоколы Совещания за означенный выше период выявить в архивах не удалось[957], поэтому нам придется довольствоваться рассмотрением фрагментарных данных о работе Совещания, появившихся в прессе, и самого проекта, составленного Совещанием.
В первой главе принятого Совещанием проекта содержатся общие положения «об епархии, ее устройстве и учреждениях». В частности, епархия определяется как «часть Православной Российской Церкви, канонически управляемая епархиальным Архиереем» (§ 1). Следуя в этом предложениям Предсоборного присутствия, Совещание постановило разделить администрацию и суд, отнеся каждую область к отдельному органу (§ 5). Сохранялась иерархическая структура в виде благочинных с их советами.
Впрочем, Совещание не определило в данном проекте принципы управления в благочиниях, сославшись на «особую инструкцию» (§ 7). Нам мало известно о работах Совещания над первой главой проекта. Судя по всему, она была принята в первом заседании после летнего перерыва – 5 ноября 1913 года. В «Церковных ведомостях» мы читаем, что на этом заседании «была рассмотрена общая часть проекта о епархиальном управлении»[958].
Затем вновь наступил перерыв в работах Совещания, и светская пресса отмечала, что «многие из статей, подлежащих обсуждению, вызывают резкое разногласие среди членов Совещания»[959]. 4 декабря обсуждалась вторая глава проекта – о «правах и обязанностях епархиального архиерея». На следующий день различные столичные газеты, видимо черпающие из одного – скорее всего устного – источника (в официальной прессе комментариев дано не было), сообщили, что
по мысли Совещания, права и обязанности епархиального архиерея определяются двумя основными моментами: рукоположением его во священный сан (jus ordinis) и назначением его начальником епархии (jus administrationis)[960].
На основании этого деления, писали журналисты, в проекте Совещания излагаются
права и обязанности архиерея, связанные с его личностью, долженствующею являть пример нравственного совершенства для его паствы, а затем касающиеся порядка управления вверенной его попечениям епархии[961].
Однако следует признать, что эти радужные комментарии в прессе не соответствовали действительности: II глава проекта Предсоборного совещания не предписывает епархиальному архиерею большего, чем Устав духовных консисторий[962]. Если вспомнить обширность дискуссий о том, что архиерей оторван от своей паствы и ограничивается бюрократической деятельностью, можно сожалеть о том, что Совещание не пошло по изложенному в прессе пути.
