Было определено, что служба благочинного должна быть срочной, с возможностью переизбрания. Относительно же обязанностей благочинного отдел, указав на отрицательные стороны практики аттестации духовенства благочинным, не вдаваясь в подробности, признал «желательным, чтобы была пересмотрена инструкция благочинному»[941]. Относительно благочиннических советов было решено сохранить настоящий состав их (благочинный и два выборных священника), с предоставлением совету права приглашать мирян. В круг ведения совета, помимо уже практикуемого, предлагалось ввести ряд дел, децентрализованных из центрального епархиального управления – таких как выдача метрик, наблюдение за поновлением храмов и тому подобные[942]. Наконец, благочинническое собрание определялось не только как совещание священников по пастырским вопросам, но и как, в определенной мере, правительственное учреждение, поскольку ему поручалось обложение церквей и принтов различными взносами, раскладка между церквами епархиальных налогов, основание местных благотворительных и просветительных учреждениях и попечение о них[943]. Уездные правления были признаны отделом излишними, вводящими лишнее средостение между епархиальной властью и духовенством[944].
IV отдел Присутствия определил круг деятельности благочиннического собрания и совета приблизительно так же, как II отдел. IVотдел уточнил состав собрания – из клира и мирян, представителей от приходов, и счел необходимым ввести в совет представителей мирян, в равном числе с представителями клира (от двух до пяти), и 1–2 членов низшего клира. Весь состав совета предполагался выборным, кроме самого благочинного, который, по проекту отдела, должен назначаться архиереем[945].
В общем собрании Присутствия вопрос о иерархической структуре епархиального управления рассмотрен не был.
Итак, как мы отмечали в начале настоящей главы, изменения, проектируемые в 1905–1916 годах относительно викариатств и благочинии, носили не столько принципиальный характер, сколько были направлены на улучшение эффективности иерархической структуры епархии. Впрочем, и в этой области епархиального управления частичное изменение ее
Труды Предсоборного совещания не имели существенного влияния на современные им предсоборные дискуссии в связи как со слабым освещением этих трудов в прессе, так и с тем, что в период деятельности Совещания активность дискуссий о церковной реформе значительно снизилась. Совещание выработало законченный законопроект[946] о епархиальном управлении, который предполагалось представить на рассмотрение ожидаемого Собора и который мы теперь рассмотрим в отдельной главе нашего исследования.
Начавшее свою работу в марте 1912 года, Предсоборное совещание[947] первоначально было составлено из следующих членов:
архиепископа Сергия (Страгородского), профессора протоиерея Т. И. Буткевича, профессоров М. А. Остроумова и И. И. Соколова, члена-делопроизводителя С. Г. Рункевича[948]. Кроме того, в Совещание, по приглашению председателя, входили на время своего присутствия в Синоде члены последнего[949], и почти всегда в заседаниях Совещания присутствовал обер-прокурор[950]. Напомним, что протоиерей Т. И. Буткевич, Μ.А. Остроумов и И. И. Соколов в
Пред соборном присутствии защищали сохранение полноты власти управления за архиереем против «лаократии».
Задолго до начала работы над проектом устава епархиального управления, на одном из своих первых заседаний Совещание рассмотрело итоги работ Предсоборного присутствия по вопросу о реформе епархиального управления и вынесло по ним следующие три суждения.
1. Избрание архиереев «сохранить в круге дел, подлежащих ведению Святейшего Синода, с предоставлением митрополитам лишь рекомендовать кандидатов из ближе известных лиц на кафедры викарных епископов в епархиях»[951].
