22 января 1914 года Совещание рассмотрело главы IV–VI проекта. Порядок замещения архиерейских кафедр (IV глава) был изменен, сравнительно с предложениями Присутствия, в соответствии с принятыми в апреле 1912 года принципами (§ 43, 48). Не имеющие обязательной силы для Синода «ходатайства от осиротевшей паствы» допускаются (§ 48), но уже не идет речи об участии паствы в указании кандидатов как неотъемлемой части процедуры замещения кафедры.
Помимо этого вопроса, как отмечалось в «Церковныхведомостях»,
много внимания посвящено было Совещанием вопросу о создании при епархиальном архиерее и в строе управления епархией нового органа, именно совета при епархиальном архиерее[963].
Совет должен был стать исключительно совещательным органом, состоящим из основных должностных лиц епархии, а также из лиц, назначенных или приглашаемых архиереем (§ 58–60). Заключения совета не имеют обязательной силы для архиерея – не предполагалась даже их систематическая запись (§ 64 и 66). Цель совета – «дать архиерею возможность знать мнение наиболее сведущих в делах епархиальных людей по разным вопросам местной епархиальной жизни и управления» (§ 56). В некотором смысле совету придавалось то значение, которое в предсоборных дискуссиях было отнесено к епархиальному съезду, с тем существенным, однако, отличием (помимо многочисленности съезда и невозможности часто его созывать), что состав съезда предполагался выборным.
Начиная с 1 февраля 1914 года, Совещание рассматривало отдел проекта, касающийся епархиального правления, – бывшей консистории[964]. Здесь можно выделить следующие существенные элементы: определение общего значения епархиального правления, определение способа назначения его председателя, членов и секретаря, значение последнего в составе правления, общие принципы реформы делопроизводства. Совещание нисколько не затронуло административного значения консистории (правления) и ее зависимости от Синода. Выше мы видели, что ст. 1 и 2 УДК можно понимать в том смысле, что фактически епархия управляется не архиереем при помощи консистории, но Святейшим Синодом, опосредовано – через консисторию и епархиального архиерея
Епархиальное правление, составляя вместе с епархиальным архиереем епархиальное начальство, состоит в ведении Святейшего Синода, как высшего Российской Церкви органа власти (§ 74).
На наш взгляд, есть определенное противоречие между первым отделом проекта Совещания, составленным заново, и вторым отделом, являющимся лишь переработкой I и IV разделов УДК. Возможно, здесь проявило себя стремление сохранить законодательно установленную форму устава «присутствия», – органа правления, сопоставимого с присутствиями светских ведомств.
Мы также видели, что одной из основных причин некоторой фактической независимости консистории от архиерея была независимость от него секретаря консистории, с одной стороны, и преобладающее значение секретаря в жизни консистории, – с другой.
В настоящее время положение таково, что каждый член консистории обязан иметь наблюдение за делами только вверенного ему стола, и никто в отдельности из числа членов не является компетентным в руководстве при обсуждении всех подлежащих рассмотрению дел, почему в некоторых случаях руководство при обсуждении дел и переходит, естественно, к секретарю консистории, который является единственным из консисторского состава лицом, осведомленным о всех делах, поступивших в консисторию,
– читаем по этому поводу в «Церковных ведомостях», комментирующих деятельность Совещания[966]. С целью уменьшения значения секретаря в консистории (правлении) Присутствие 1906 года проектировало ввести должность председателя правления. Совещание, как мы указывали, согласилось с этим заключением. При этом вопрос о порядке утверждения председателя в должности вызвал оживленный обмен мнений. Высказывались опасения, чтобы в лице председателя епархиального правления, сравнительно независимого от епархиального архиерея, не был создан в епархиальном управлении орган, как бы параллельный самому епархиальному архиерею, что вело бы к двойственной власти, нежелательной и вредной для дела[967].
