В связи с этим Совещание определило, чтобы председатель избирался самим архиереем из уже утвержденных Синодом членов правления, с доведением лишь до сведения Синода. Совещание уклонилось от предложений Присутствия по поводу независимости архиерея от Синода в определении членов правления и лишь подтвердило существующую практику избрания членов правления архиереем (в УДК просто «избираются» – неясно кем, а архиереем лишь «представляются» – ст. 280), с последующим утверждением Синодом. По вопросу о должности секретаря Совещание также не воспользовалось разработками Предсоборного присутствия, сохранив за секретарем как особую связь с обер-прокурором, от которого он получал назначение, так и значение эксперта по соответствию постановлений правления действующему законодательству[968].
Наконец, относительно реформы делопроизводства правления подчеркивалось, что
своей ближайшей задачей Совещание ставило выработать меры, которые способствовали бы ускорению движения и разрешения дел в епархиальном правлении и освобождению вообще делопроизводства правления от отрицательных сторон – медленности, громоздкости и неупорядоченности[969].
Сообразно этому намерению, была составлена и глава о канцелярии при епархиальном архиерее (гл. VII):
В соответствии с стремлением Совещания к тому, чтобы некоторые из дел, производящихся в настоящее время в консистории, передать в непосредственное распоряжение архиерея, канцелярия при епископе получает несколько иную, чем ныне, постановку[970],
– писали по этому поводу «Церковные ведомости». Однако в этой реформе делопроизводства, на наш взгляд, Совещание недалеко ушло от постановленных Синодом еще в 1910 году преобразований об отнесении под ответственность присутствия консистории или секретаря ряда дел без возведения их к архиерею и, наоборот, о перенесении в канцелярию епископа дел, находящихся в непосредственном ведении епархиального архиерея[971].
Следует признать, что в проекте Предсоборного совещания не отражается весь комплекс дискуссий, развитых в процессе пред соборной подготовки. В частности, здесь совсем не была отображена идея о необходимости приобщения епархиальных клира и мирян к управлению епархией на началах хотя бы совещательности, что было практически общим местом в дискуссиях раннего предсоборного периода. О епархиальных и пастырских собраниях в проекте Предсоборного совещания сказано лишь несколько слов (§ 28), причем об их обязательности и периодичности нет и речи. Не получили здесь развития и идеи об участии в какой-либо форме клира и мирян в избрании епархиального архиерея. Положительным результатом работы Совещания можно считать VI главу проекта, подчеркивающую необходимость в лучшем осведомлении епископа о жизни епархии на местах и предполагающая наличие при архиереях совещательного органа из «лучших лиц» епархии.
В период 1905–1916 годов, изученные нами в этой первой части нашего исследования, радикальные проекты реформ, выводившиеся из воззрения на епископа как представителя суверенного народа – епархиальной паствы, оставались достаточно редкими, хотя и нельзя делать из этого вывод об их маргинальности. Оставляя в стороне крайние выражения этой тенденции, можно считать, что достаточно распространенным в среде профессорской корпорации академий и части публично выступавшего белого духовенства (в частности, членов «Союза ревнителей церковного обновления») являлся взгляд на участие клира и мирян в управлении епархией как их неотъемлемое право. Наблюдалось даже стремление дать решающее значение их голосу, вменив в обязанность епископу исполнение решений, принятых большинством голосов. Такая тенденция проявлялась и в дискуссиях о форме избрания епископа, и в проектах структуры органов епархиального управления.
