Противореча декларациям об отмене государственной опеки, правительство, однако, сохранило полномочия и должность обер-прокурора, отдав последнюю члену партии октябристов, бывшему председателю комиссии по делам Православной Церкви III и IV Государственной думы В. Н. Львову. Революционный обер-прокурор стал инициатором смещения ряда архиереев (к этому мы вернемся ниже). Более того, по его настоянию Временное правительство указом от 17 апреля уволило действующий состав Синода и вызвало к работе в Синоде новых членов[975]. Как отмечает И. К. Смолич, эти акты «содействовали тому, что на многих епархиальных съездах духовенство теперь требовало отстранения непопулярных епископов и назначения новых»[976]. Внутренняя логика ясна. Как писал спустя много лет товарищ обер-прокурора Временного правительства, а затем министр исповеданий А. В. Карташев,
ненавистная и прежде фигура обер-прокурора потому только принималась иерархами и церковным мнением, что она была личным органом царской власти, самой же Церковью миропомазанной и призванной к церковным делам: <…> Обер-прокурор, назначающий и изгоняющий епископов и самый Святейший Синод, в качестве органа светского, внеконфессионального правительства – это
Действительно, Церковь признавала определенное право ею самой помазанной самодержавной власти на ктиторство, в рамках «симфонических» отношений с государством. Теперь же обер-прокурор являлся уполномоченным лицом
мы не сохраним этой власти ни минуты после того, как свободно избранные народом представители скажут нам, что хотят на наших местах видеть людей, более заслуживающих доверия[978].
Таким образом, Временное правительство основывало легитимность своих действий, во-первых, на революции, во-вторых, на своей демократической цели – передать власть решения народному голосу. Вполне правомерно, что раз обер-прокурор позволил себе сместить Синод, то и народ на местах счел возможным взять епархиальную власть в свои руки, смещая архиереев и требуя церковных реформ – в первую очередь, в области епархиального управления. Не случайно проправительственный редактор «Всероссийского церковно-общественного вестника», поставленный на это место по указанию В. Н. Львова и вопреки воле Синода[979], – Б. В. Титлинов – агитировал:
Раньше при старом режиме, когда обер-прокурор был агентом безответственного самодержавия, чрез него, действительно, давила государственная власть, как некое чуждое начало. Теперь же правительство, и в том числе обер-прокурор, является лишь исполнителем народной воли. А народ – не чуждое Церкви начало, а само тело церковное, которым и живет Церковь[980].
А сам В. Н. Львов заявлял прессе:
