Я вошел в тесный контакт с епископами и духовенством и поневоле оказался центром современного церковного движения. Некоторые выражают недовольство, что во главе движения стоит обер-прокурор, что обер-прокурорская власть захватила то, что не должно ей принадлежать. <…> Пусть епископ возьмет в свои руки дело церковного обновления, возглавит собой настоящее движение, и пусть движение это примет более широкие размеры, тогда обер-прокурорская власть отойдет в сторону. Но пока этого не случилось, мне приходится стоять во главе движения, вызванного церковно-общественной жизнью, и я поддерживаю и буду поддерживать широкое проведение реформ в церковно-общественной жизни[981].
Член Временного правительства Карташев оправдывает отношение правительства к церковной власти того времени с принципиальной точки зрения. Как свидетельствует бывший товарищ обер-прокурора, на вопрос, «почему нарушается свобода церковного управления», правительство отвечало иерархам:
Потому, что нынешний Синод и епископат не являются органами, свободно избранными Церковью. Они назначены прежней государственной властью и суть ее слуги. Поэтому прямой долг Временного правительства в том, чтобы, сменив агентов старой власти, довести страну и Церковь до Учредительного Собрания и Собора[982].
Революционно настроенные клирики и миряне в епархиях действовали в русле той же парадигмы: Синод нелегитимен, следовательно, нелегитимен и епископат.
Как известно, декларированной целью Временного правительства был созыв Учредительного собрания, а еще до этого – учреждение всеобщего избирательного права на уровне местного управления[983]. Аналогичная программа осуществлялась В. Н. Львовым и в Церкви: подготовка Собора с одной стороны, а с другой – поощрение захвата власти в епархиях собраниями клира и мирян, избиравшими свои исполнительные советы, и поощрение выборности епископов, после их устранения от кафедры, носившего подчас незаконный характер.
Я считаю необходимым, чтобы епископы избирались клиром и мирянами, кандидаты на вдовствующие кафедры должны непременно выдвигаться народом. Среди духовенства давно возникло движение в пользу проведения в жизнь выборного принципа. Мне, как обер-прокурору Синода, приходится теперь только поддерживать то, что вызвано самой жизнью,
– заявлял в середине апреля обер-прокурор[984].
А. В. Карташев утверждал по этому поводу, что «под эгидой Временного правительства и с его помощью Русская Православная Церковь вернула себе присущее ей по природе право самоуправления по ее каноническим нормам»[985]. По-иному оценивает этот факт современный исследователь: «Изменение порядка назначения епархиальных архиереев стало доказательством того, как обер-прокуратура хотела ограничить власть епископата за счет «соборной воли» белых священников и мирян, организованных особым образом»[986].
Какую же роль сыграла революционная обер-прокуратура в смещении и удалении иерархов со своих кафедр в первой половине 1917 года? Современная петербургская исследовательница Т. Г. Фруменкова полагает, что
осложнения отношений с новыми органами власти в первые весенние дни зачастую были непродолжительны и не имели серьезных последствий для архиереев. <…> Драматическая ситуация складывалась в тех епархиях, где против архиереев выступило подчиненное им белое духовенство[987].
