Во вторник я выгуляла Диллона последний раз. Кормить не стала, чтоб он не облевал сам себя. Александр ждал нас во дворе. Мы прыгнули в машину, Диллон был доволен – думал, что мы поехали бегать за город.
Мы долетели до ветстанции за 15 минут. Когда мы вышли из машины, Диллон забеспокоился. Он начал озираться по сторонам и заскулил.
– Рядом. – Я дернула его за поводок и пошла в здание.
Мы в несколько прыжков заскочили на второй этаж. Я нашла нужный кабинет и зайдя внутрь без стука, отрекомендовалась от имени своей знакомой. Диллон все время шел чуть позади меня, а в кабинете спрятался за мои ноги.
– Какая красивая собака. – Сказала врач, вставая из-за стола. – Не жалко?
– Уже нет. Решение принято. – Что за тупой вопрос…
Врач быстро достала из холодильника ампулу и наполнила шприц.
– Давайте в холку. – Она подошла к нам.
Диллон зарычал. Я присела и, обняв его за голову, подставила загривок под шприц.
– Колите, не бойтесь. Я удержу, если что.
После укола Диллон повеселел. Он немного подпрыгнул, как бы говоря: теперь поедем гулять?
– Пойдемте со мной. – Сказала врач, стягивая с рук медицинские перчатки. – Надо поставить его в вольер. У нас не очень много времени.
Мы вышли из кабинета и быстрым шагом пошли по коридору. Свернув налево, я увидела комнату, перегороженную решеткой до потолка.
– Заводите его туда, снаряжение можете забрать.
Я завела Диллона внутрь клетки и, сняв цепочку с шеи, быстро вышла наружу. Пес занервничал и начал лаять, прыгая на прутья.
– Через сколько он уснет? – Спросила я.
– Уже должен. Стандартная доза.
Ничего подобного. Как будто не было никакого укола. Диллон бегал по клетке, лаял, вставал на задние лапы, всем видом говоря мне: ты что, с ума сошла, закрывая меня здесь?
Подождав минут 10, стало ясно, что собака не собирается умирать.
– Ничего себе здоровье! – Воскликнула врач.
– Он ни разу ничем не болел, может поэтому?
– Сейчас принесу еще дозу.
Я просунула руку сквозь прутья, пока врач ходила до кабинета и обратно. Диллон начал лизать мне ладонь, пригавкивая и привизгивая одновременно, как будто хотел сказать: ну, хватит, я все понял, поехали гулять.
– Идите к нему, держите голову еще раз. – Сказал врач по возвращении.
Мы зашли в вольер, и повторив процедуру, вернулись на исходную.
Через пару секунд Диллон перестал бегать и скакать. Он стоял прямо напротив меня и лаял. Мне казалось, что он материться. Очень скоро он начал озираться по сторонам, забывая лаять.
– Все. Начало действовать. Слава Богу. – Врач вздохнула с облегчением. – Вы ведь его не будете забирать?
– Нет. Не буду. Спасибо большое.
– На здоровье. – Врач засмеялась. – Я в кабинете, если что.
Диллон перестал лаять и сел, через пару секунду лег. Я тоже присела, чтоб быть у него в поле зрения. Глядя на меня, он еще раз гавкнул и повалился на бок. Еще пять секунд он смотрел на меня и вот – закрыл глаза навсегда.
Я выпрямилась и постояв немного, зашла в вольер. Я потрогала Диллона под левой подмышкой. Тишина. Все кончено.
– Прощай.
Я намотала поводок с цепочкой на кулак и вышла из комнаты.
Дорогу до дома, Александр меня утешал, рассуждая о том, что пес был сложный и неуправляемый. Что решение мое верное, и жалеть не о чем. Со своей точки зрения, он, наверно, был прав.
Я же понимала, что Диллон совершенно не при чем. Да, генетически он был злее Филиппа в 10 раз. Ну, и что! Собаки не рождаются придурками. Их делают придурками хозяева. И то, что Диллон вырос таким – моя заслуга.
Мне не надо было покупать вторую собаку. Не надо было использовать живое существо для собственной терапии от депрессии и алкоголизма. Не надо было на «больное» место погибшей собаки брать еще одну. Не надо было игнорировать. Лениться. Не обращать внимания. Сколько этих «не надо» я могла бы сейчас приплюсовать? Очень много.
Мне было жаль Диллона. Но это была совсем другая боль – через злость на саму себя. На свою самонадеянность и тупость, которые привели в его смерти.
Блядь
Мне казалось, ты просто святая,
Целомудренный облик на «пять».
И жена ты, и мать. Запятая.
А еще ты – обычная блядь.
Строгость голоса, правильность взгляда,
Напускная натянутость губ.
Можно ниже куда-нибудь падать?
Можно, милая. Вдаль или вглубь.
Шлюхи стоят дешевле гораздо.
Тех понтов, что ты гонишь всегда.
Для меня это все слишком грязно,
Через месяц. Сегодня. Тогда…
И посуточный номер в отеле,
Где на кресле прокуренный плед.
«Созвонимся еще на неделе» –
После секса привычный ответ.
Где по жизни, ты – номером третьим,
Просто сучка для нужд кобеля.
Тебе хочется рыцаря встретить?
А по факту – на шее петля.
Я совсем не поборник морали,
Мне, по крупным счетам, все равно.
Ты любила когда-то? Едва ли.
Если да, значит, очень давно.
Поиск решения
