Кейн не знал, сколько всё это продолжалось. Время потеряло значение. Вслушиваться в крики гребцов, задающих ритм, самому кричать до хрипоты, навалиться на скользкое весло и молиться, чтобы оно не сломалось – только это сейчас имело смысл. И поэтому когда они, вымокшие до нитки, стуча зубами и ворочая вёслами из последних сил, смогли вырваться из шторма, Кейн рухнул на палубу и потерял сознание от слабости.
Очнувшись, он с трудом смог разлепить веки, покрытые засохшей солью. Глаза нестерпимо жгло, смотреть было больно, картинка расплывалась и не сразу обрела чёткость. Во рту было сухо, губы потрескались, язык распух и напоминал наждачную бумагу, а горло сжалось настолько, что едва пропускало в лёгкие воздух. Он лежал на боку, всё тело ныло, и Кейн боялся даже пошевелиться, зная, какой болью в затёкших мышцах отзовётся каждое движение. Словно во сне он видел ноги проходящих мимо людей, забитый нос не чувствовал никаких запахов, а звуки доносились будто издалека. Временами он вновь терял сознание и рывками возвращался в реальность, чтобы через некоторое время снова провалиться в забытье.
На этот раз он очнулся от хлопков по щеке и тихого голоса. Когда его взяли за грудки и резко подняли, Брустер застонал от пронзившей всё тело боли и чуть было вновь не отключился, но потом его голову приподняли за волосы, и на лицо полилась вода. Сделав первый глоток, Кейн едва не захлебнулся. Дождавшись, пока он прокашляется, поивший вновь поднёс флягу.
– Пей, Брустер, – расслышал он слабое бормотание. – Пей, не то сдохнешь.
Напившись, Кейн отвернул лицо. Пытаясь восстановить дыхание, он тяжело дышал, опустив подбородок на грудь и привалившись спиной к корме. Было бы удобней запрокинуть голову, но шея так сильно затекла, что двигать ею лишний раз он желания не испытывал.
Бэн устало присел рядом и стал наблюдать за тем, как выжившие моряки переворачивают тела и отделяют живых от мёртвых. Последних они стаскивали в кучу, чтобы впоследствии скинуть некоторых за борт, после того как отметят и прочтут заупокойную – пусть колонисты и не верят в Богов, но у моряков свои ритуалы. Оставшиеся трупы они заворачивали в парусину – видимо, у этих мертвецов были семьи и их тела отвезут им.
– Какая ирония – пережить шторм, чтобы часом позже сдохнуть от слабости и быть похороненным в воде, от которой ты и пытался спастись. – Костоправ отхлебнул из фляжки и покосился на Брустера. – Тебя, кстати, тоже к мертвякам хотели определить, да я помешал. Знал ведь, что ты живучий сукин сын и Теламару так просто душу не отдашь. Так что можешь сказать мне спасибо. – Выждав немного, он хмыкнул. – Да не за что, живи и страдай на здоровье.
К Кейну постепенно возвращались силы, он уже мог поднять руку и теперь медленно разрабатывал её, отстранённо наблюдая, как пальцы разгибаются и сгибаются в кулак.
– Ощущ… – при попытке заговорить горло сжало и запершило. Он откашлялся и облизнул пересохшие губы. – Ощущение, будто надышался «сушилки».
– Точно. Наша знаменитая отрава в действии.
Кейн взял из рук Бэна флягу и стал пить маленькими глотками.
– Глянь. – Костоправ хлопнул его ладонью и указал на появившегося на палубе Рида. Выглядел он неважно, но кто в этот день мог похвастаться хорошим самочувствием? Герильд хмуро шёл рядом с капитаном, который что-то нервно зачитывал ему с помятых бумаг. – Не так-то прост оказался наш толстячок. Не стал отсиживаться с прочими шишками, а наравне со всеми впрягался. И хоть и жирный, но ловкий. Достойно уважения. А вообще знаешь, этот шторм вернул меня к жизни. – Голос Бэна дрогнул. – Когда смотришь в глаза смерти и слышишь звон её цепей, то уже было позабытый вкус страха возвращается. Я так давно ничего по настоящему не боялся, что уже и не помню, каково это – чувствовать наслаждение от того, что ходишь по самому краю. Когда один неверный шаг – и ты уже летишь в пропасть. Самое главное – ты ведь понимаешь, что стихия сильнее тебя, но всё равно не сдаёшься. Напрягаешь все силы и идёшь вперёд, к победе, к выживанию. Это незабываемые ощущения. Ради этого стоит жить.
Кейн не сводил с него глаз и слушал, не пропуская ни единого слова. И когда Костоправ закончил, задал мучивший его вопрос:
– Почему ты меня спас? Причём уже не в первый раз. Я сомневаюсь, что поступил бы так же на твоём месте.
Бэн рассеянно обвёл взглядом палубу.
– Сам теряюсь в догадках. Наверное, ты единственный из всей этой кодлы, кого я здесь знаю. – Немного помолчав, он добавил: – Да и если что пойдёт не так, то и прорываться тоже будем вместе. От тебя живого больше пользы. К тому же теперь ты мой должник и вряд ли кинешь меня.
Кейн кивнул и закрыл глаза. Всё правильно. Видимо, во время шторма Костоправу снесло крышу и поставило как надо. Главное, чтобы его мозги и дальше работали так же хорошо, тогда проблем будет меньше.
Ещё не совсем послушной рукой он вытащил из кармана истрёпанную пачку сигарет, но все папиросы были мокрыми и переломанными. Вяло сжав пачку в кулаке, отбросил её в сторону.
– Земля! Вижу землю!