Обычно когда он видел подобные картины, то всегда злорадствовал – только такой участи достойны все колониальные выродки. Так он считал. Но сейчас, стоя среди них, Бэн вдруг осознал, что ему просто некуда идти – в этом он не отличается от всех этих ущербных и бездомных. Элдор вдруг подумал о том, что чтобы он в итоге не выбрал, вокруг была чужая страна, и работать он будет ради интересов тех, кто здесь живёт. И не было возможности покинуть Колонии, потому что за их пределами ничего нет – Старый мир уже давно затоплен океаном. А что остаётся ему? Только ненависть и отчаяние. Костоправ желал погрузить Колонии в хаос, затопить в крови, но на деле был бессилен это воплотить. Даже уничтожение Винтры было укусом комара. Всё равно, как бы он не старался, это сыграло на руку Эгиде и ещё больше укрепило их позиции в Яме. А теперь он собирается вместе с Брустером плыть Теламар знает куда, чтобы вновь подставить задницу очередному колониальному авторитету. У Бэна поникли плечи. Куда не кинься, везде капканы.
Элдор вдруг почувствовал, что к его ноге что-то прикоснулось. Опустив взгляд, увидел пёструю кошку, которая тёрлась об его штанину и мурчала. Она была худой и облезлой, с обмороженными ушами и больными глазами, но Бэн тепло улыбнулся и, присев на корточки, мягко погладил её по жёсткой шёрстке, и кошка выгнулась навстречу ласкам.
– Ну привет, красавица. – Костоправ осторожно взял её на руки и прижал к груди. – Тоже решила побродить в одиночестве, я прав?
Кошка в ответ хрипло мяукнула и «боднула» его в лицо. Поднявшись, Бэн отошёл к стене и присел около неё. Пёстрая некоторое время ласкалась, а потом учуяла что-то в его сумке и облизнулась, вновь начав «бодать» его.
– А ты ненавязчивая дама, – усмехнулся Элдор и, достав из сумки недоеденную колбасу, отдал кошке. Наблюдая за тем, как та её с аппетитом поедает, он с улыбкой поглаживал пёструю между ушей. – Знаешь, ты слишком доверчивая. Это когда-нибудь доведёт тебя до беды, и ты сама станешь чьим-нибудь обедом. Так что будь осторожнее, ладно?
– Эй, мужик. – Бэн поднял голову и увидел смуглого швеса, одетого в тряпьё и переминающегося с ноги на ногу. Он указал на кошку в его руках и спросил: – Не угостишь и меня колбаской, а?
– Пшёл отсюда. – Костоправ презрительно скривился.
– Не, ну тебе кусочка жалко, что ли?
– Ты меня не расслышал? Я сказал, катись.
– Сам катись! – Швес сплюнул ему под ноги. – Прямиком в бездну!
Смотря вслед уходящему бродяге, Бэн почувствовал, как его голову пронзила внезапная мысль.
А может, Колонии уже получили своё? И месть больше не имеет смысла? Ведь они потеряли практически всё. Да ты посмотри только, до чего они докатились…
Костоправ яростно затряс головой.
Нет! Этого мало! Если бы не эти грэйвры, миллионы людей были бы живы! Империя была бы цела! Они виновны, и им нет прощения!
Кошка вдруг вырвалась из его рук и зашипела, прижав уши к голове и выгнув спину. Элдор удивлённо посмотрел на неё и вновь протянул руку, чтобы погладить, но та резко ударила его лапой и убежала, скрывшись в подворотне. Ничего не понимающий Бэн хмуро посмотрел на располосованную ладонь и изумлённо увидел старческие пятна на сухой, дряблой коже, которые медленно исчезали.
Это плохо. Он слышал, что многие колдуны старых школ умерли в страшных муках, потому что их тела были разрушены вырвавшимися из под контроля колдовскими потоками. Проявлений было множество, и не все были лицеприятными и даровали лёгкую смерть: кто-то заживо сгнил, у кого-то медленно отказывал орган за органом, а кому-то «повезло», и он умер мгновенно, просто испепелившись – это зависело от принадлежности колдуна к определённой школе магии. Насколько знал Бэн, нельзя было предсказать заранее, кого именно затронет эта болезнь, прозванная «гнилодоной» – она косила и сильных, и слабых колдунов. Видимо, тут как Боги рассудят. Так что даже если гнилодона и добралась до него, то сделать он всё равно ничего не сможет, и остаётся только надеяться на быструю смерть.
Дождавшись, когда его рука вернётся в нормальное состояние, Бэн поднялся на ноги и направился обратно в порт. Шагая по мостовой, он теперь размышлял о том, что на одной чаше весов была неприхотливая работа наёмника, а на другой та же работа наёмника, но с каким-то смыслом. А есть ли вообще разница в том, ради кого убивать? Безусловно, раньше эта разница была, но не теперь.
Теперь имеет значение лишь то, кто больше заплатит.
И что-то ему подсказывало, что тайные организации скупиться не будут.
Когда Кейн вышел к причалу, сгибаясь под тяжестью негатора, Бэн сразу всё понял. И как только Брустер подошёл к нему, Костоправ с кривой улыбкой поинтересовался, разглядывая его распухший нос:
– А если бы я выбрал лысого попутчика?
Опустив ящик, Кейн разогнул хрустнувшую поясницу и буркнул:
– Но не выбрал же.
Бэн перевёл задумчивый взгляд на корабль с выцветшим названием «Ниферия» на обшивке, на борту которого мельтешили матросы, готовясь к отплытию.
– А если «жаба» нас не устроит?
Кейн тоже посмотрел на фрегат.
– Ну, чтобы добраться до Накруша, нам проводник не нужен.